(не)вредный герцог для попаданки

Можем вызывать лекаря прямо сейчас, — предложила я, всерьез размышляя о том, чтобы положить подушку на голову и наконец заснуть. Вот именно сейчас спать захотелось неимоверно. И даже то, что наличие герцога в одной комнате немного… будоражило, не мешало моему истовому желанию поспать.

Я сдалась. Через сорок минут, когда жалобы герцога стали почти невыносимыми, я поняла, что ради сна готова на все: и убить герцога, и впустить его на кровать. Убийство — это плохая идея, как ни крути, да и говорить о нем я могла лишь в шутку, потому оставалось позволить герцогу улечься в мою кровать.

Разумеется, под свое покрывало, а не мое одеяло.

Герцог забрался на кровать, устроился на ней настолько незаметно, насколько это вообще возможно для мужчины его роста и комплекции. То есть абсолютно не незаметно! Я чувствовала, как он дышит, чувствовала, что он лежит рядом. И пусть он и замолчал, но заснуть у меня снова не выходило.

Я вертелась, крутилась, один раз чуть не въехала носом в лицо герцога, тихо ругнулась, задумалась о том, можно ли его спихнуть с кровати так, чтобы он не проснулся. Но, к счастью, прежде, чем закончила всерьез продумывать этот способ освобождения кровати, я заснула.

За окном моросил мелкий противный дождик, внизу кто-то неприлично ругался, в коридоре, судя по звукам, завязалась потасовка, какой-то слуга разбил посуду с едой, в соседней комнате напевали неприличную песенку.

Хорошее утро. Чудесное утро. Без капли сарказма.

Почему хорошее? Потому что именно в это утро я смогла исполнить свою мечту: я пнула герцога. Один раз случайно, еще в полудреме: приснился мне странный сон про то, как на меня медведь упал. И чтобы выбраться из-под него, я пинала его коленом.

Когда я проснулась, поняла, что реальность не так уж отличается: герцог мало того, что крепко меня держал обеими руками, сопя мне прямо в макушку, так еще и сверху навалился.

Как медведь во время спячки банку с медом прячет! Выползти из-под него было невозможно. Оставалось только пинать. Признаюсь, сделала я это с большим садистским наслаждением.

И теперь имела удовольствие лицезреть виноватое, жалобное и удивленное лицо герцога, потиравшего ту ногу, на которую пришелся основной удар.