Не вычеркивай меня из списка…

Войдя в пустую квартиру, первым делом мы поставили стул к огромному, во всю стену, венецианскому окну. Кондрат немедленно вскочил на него, встал на задние лапы, передними опёрся о подоконник… и залаял от ужаса: с такой точки обзора он землю ещё не видел.

С тех пор прошло восемь лет. Стул этот и сейчас называется «капитанским мостиком», а сам Капитан Ко́нрад проводит на нём изрядно свободного времени, бранясь на пробегающих по своим делам собак и сторожа приближение автобуса, в котором едет кто-то из домашних. Как матрос Колумбова корабля, он вглядывается в даль, на Масличную гору, поросшую старым Гефсиманским садом, а завидя кого-то из близких, принимается бешено молотить хвостом, как сигнальщик – флажками, словно открыл, наконец открыл свою Америку!

Наверное, мне надо его описать.

Ничего особенного этот пёс из себя не представляет. Такой себе шерстистый господинчик некрупной комплекции, скорее белый, с чёрными свисающими ушами, аккуратно разделёнными белым пробором, что делает его похожим на степенного приказчика большого магазина дамского белья. На спине тоже есть несколько больших чёрных пятен, хвост белый, энергичный, ответственный за все движения души. Закинут на спину полукольцом и наготове для самых непредвиденных нужд, как солдатская скатка. Вот, собственно, и весь Кондрат. Не бог весть что, но длинная взъерошенная морда и чёрные глаза, саркастически глядящие сквозь лохмы казацкого чуба, – изумительно человекоподобны.

Зимами он лохмат и неприбран, как художник-абстракционист, поскольку не допускает всяких дамских глупостей вроде расчёсывания шерсти.

С наступлением жары кардинально меняет облик. Я сама стригу его со страшным риском поссориться навек. Он огрызается, рвётся убежать, вертится, пытаясь цапнуть меня за руку для острастки. Я с ножницами прыгаю вокруг него, как пикадор вокруг разъярённого быка, отхватывая то тут, то там спутанный клок. После окончания экзекуции он превращается в совсем уж несерьёзную собачонку с лохматой головой и юрким нежно-шёлковистым тельцем. Не жених, нет. Даже и описать невозможно – кто это такой. Однако опасность подцепить клеща резко снижается. Да и жара не так допекает. А красота – она ведь дело наживное, тем более что главное, оно известно, – красота души.

Восемь лет я наблюдаю эту независимую и склочную натуру и, не скрою, в иные моменты судьбы очень бы хотела позаимствовать кое-что из характера моего пса.

Во-первых, он неподкупен. Чужого ему не надо, а своё не отдаст никому.