В тот момент я и сам его чуть не получил. Вручил бывшей ключи и усвистал к матери, параллельно вызывая для нее скорую.
К слову, мне понадобилось полчаса, чтобы добраться до дома матери, а скорая так и не приехала. Разумеется, я повез мать в больницу сам, при этом не забыл еще раз позвонить в скорую и хорошенько обругать их матом за то, что не приехали.
Слава богу, обошлось без инфарктов, хотя мать госпитализировали. Но понервничал я сегодня знатно.
Пишу Надежде: «Все в порядке? Я уже выехал. Волнуюсь».
«Все супер, мы очень тебя ждем, милый», – прилетает от Надежды.
О как…
«Милый» – это к чему?
Я в свое время не хотел развода. Это Надежда хлопнула дверью. А теперь что? Через два месяца передумала, что ли?
А вот поздно спохватилась.
Еще недавно я бы сказал, что у меня есть Кристина, а теперь…
Смешно.
Ни хрена у меня нет.
Только злость. Которую придется запихать в задницу, ибо все то хреновое, что в моей жизни случается, происходит исключительно из-за меня и моих уродских решений.
После похода в больницу у меня немного трясутся руки.
Но я упорно кручу руль, еду в направлении дома.
Добравшись до нужного подъезда, паркую машину.
Спешу домой.
Открываю дверь, прислушиваюсь к происходящему, но в квартире царит блаженная тишина, никаких криков, визгов и плача, никто никого не убивает. Удивительное дело!
В прихожую выскакивает Надежда.
Смотрю на нее и хмурюсь. Бывшая жена выглядит слегка непривычно: у нее новый цвет волос, гораздо светлее, чем раньше, плюс она зачем-то увеличила губы.
Хотя, как по мне, прежде было лучше. Еще я бы поставил на то, что она увеличила грудь, хотя на ней скромный бежевый свитер и джинсы, голой я ее не видел, соответственно ничего утверждать не могу.
– Привет. Где близнецы? – спрашиваю у нее.
– Еще спят, – Надежда кокетливо улыбается.
Смотрю на часы и не верю. Как ей удалось уложить их в два часа дня? Вчера, после того как она ушла, пацаны проснулись, и я воевал с ними полночи, в тщетных попытках заставить их заснуть. Сегодня они дрыхли аж до девяти, что для них не слишком характерно.
Иду в детскую, проверяю – и вправду спят.
Причем лица какие-то красные.
Подхожу к одному, второму, проверяю лбы, чтобы выяснить, не заболели ли. Но их лбы холодные.
– Правда, они у нас ангелочки? – щебечет Надежда.
Меня в очередной раз передергивает. Как эта женщина так резко переобулась?
Она вливала мне в уши долгие четыре года, что я заделал ей исчадий ада и она чуть ли не святая потому, что их растит.
