Да, я провела с близнецами совсем немного времени, но каким-то образом успела их полюбить. Они мне больше не чужие, их боль – моя боль. И отношения с Рафаэлем тут совсем ни при чем.
– Иди сюда, паскуда! – снова женский крик. – Я тебя из-под кровати достану, тварину такую… Всю жопу излуплю!
Наверное, Тиграшка опять спрятался, он так обычно делает, если набедокурит.
Истеричка продолжает орать, угрожая ребенку всеми возможными карами.
Мне уже хочется ее за это прибить, и дико жалко мальчонку, на которого она срывается.
"
"Понятно, что телефон жалко, но не настолько же, чтобы так обзывать ребенка. Ему четыре года, между прочим!
Но может, поорет и успокоится?
В самом деле, не будет же она его бить?
Однако уже через несколько секунд я слышу душераздирающий вопль, а потом истеричную мольбу:
– Мамоська не надо! Я больше не буду!
И снова вопль.
Что «не надо»?
Что там происходит, вашу мать?
Я подскакиваю с дивана, изо всех сил прислушиваюсь.
Снова полный отчаяния и боли вопль Тиграшки. Ор истерички и новый детский крик.
Сердце разрывает в клочья.
Чувствую себя так, будто это меня там бьют, а не его.
Не могу это терпеть.
А делать что? Вызывать полицию? Из-за плача ребенка? А они приедут? Через сколько?
Тут же вспоминаю, что вчера забыла отдать Рафаэлю ключи от квартиры.
Быстро нахожу их в рюкзаке, с которым ездила на дачу к подруге.
Иду туда…
Не могу по-другому.
Я не помню себя, выскакиваю из квартиры, сую ключ в замочную скважину, а он почему-то не засовывается, руки слишком трусятся.
Наконец мне удается открыть дверь, бегу прямиком в детскую.
Уши режет от детского плача, Тиграшка им уже буквально захлебывается.
Каждая секунда, что он рыдает, кажется мне пыткой длиною в год.
Резко распахиваю дверь и наблюдаю, как уже знакомая мне блондинка с размаху лупит парнишку ладонью, а тот подпрыгивает, пытается увернуться.
– А ну, отпустила его! – ору на блондинку.
Та таращится на меня обалдевшим взглядом, но все же выпускает плечо Тиграна.
Малыш тут же кидается ко мне.
– Артур где? – спрашиваю, пряча Тиграна за своей спиной.
– Тебя не звали! – орет она. – Че приперлась?
Не реагирую на ее вопли, сканирую взглядом комнату.
– Артур! – зову громко.
Мне не отвечают.
Я уже близка к панике… И тут я его вижу.
Мальчишка стоит в трусиках в самом углу комнаты. Весь скукожился, голову в плечи вжал, трясется. Это его наказали, что ли? Как давно он стоит в том углу?
– Артурик, милый, иди ко мне! – зову его.
