Не жди меня долго

А еще, Воронин расспрашивал меня про мужика, которого в девяносто втором нашли у Морского вокзала. А что я расскажу? Мне тогда двадцати не было. На уме – танцы да парни. Потом Воронин спрашивал про камеру хранения. А ее давно отменили. Теперь в подвале – склад и кастелянша сидит. Но он все равно пошел.

– На склад? – уточнила Анна.

– Ну да, к кастелянше.

В дверях директорского кабинета появился Виктор Петрович. Он выглядел так, будто колебался, стоит ли входить.

– Вы не меня ищете? Голос услышал, знаете, показалось.

– Нам нужно поговорить, – ответила Стерхова.

Она вошла в кабинет и села возле его стола. Но Кошелев не пошел к своему креслу, а неловко опустился на ближайший стул у стены. Положил руки на колени, и тут же сплел пальцы, будто не знал, куда их деть.

– Откуда вы звонили Воронину в тот вечер? – спросила Стерхова. – Где находились в момент звонка?

– В своей гостиной, – ответил он сдержанно.

– Кто-нибудь был рядом с вами в момент звонка?

– Моя матушка и ее подруга, Цицилия Павловна Сестрорецкая.

– Вы позвонили Воронину в десять часов вечера. Что было потом?

– Потом мне позвонили с кухни, и я пошел туда. – Кошелев заерзал на стуле.

– Пробыли там до какого времени?

– Если не трудно, повторите, – сказала Стерхова, не меняя тона.

Кошелев вытащил из кармана пиджака носовой платок, чтобы вытереть пот. Развернув его, не заметил, как на пол посыпался песок.

Стерхова опустила взгляд и задержала его на темных досках паркета.

Кошелев вытер шею, потом лицо.

– На кухне я пробыл почти до половины одиннадцатого.

– Значит, из номера Воронина вы вышли…

– Сразу! – крикнул Кошелев, не дав договорить. – Как только понял, что Воронов мертв!

– Во сколько это было?

– В половине одиннадцатого! Я уже говорил!

– Вы уверены в этом? Не желаете поменять показаний?

Кошелев раскраснелся, его лицо было залито потом, взгляд метался. Он был близок к истерике:

– Нет, не желаю! – его голос сорвался на крик.

Стерхова встала. На секунду задержалась у двери и оглянулась. Было ощущение, что, как только она уйдет, сынок позовет маму.

Анна вошла в штаб. Криминалист Корепанов сидел у стола, придвинув к себе ноутбук, и говорил, стараясь удержать внимание Горшкова. Тот стоял у окна, руки в карманах брюк. Лицо его было мрачным, он внимательно слушал.

Оба повернулись одновременно. Как только Стерхова вошла, Корепанов сразу поднялся, и глаза его загорелись.