Не жди меня долго

Анна раскрыла амбарную книгу и прислушалась к своим ощущениям. Откуда-то появилась уверенность, что ключ к тайне был здесь, под слоем пыли и времени.

Журнал был разлинован, заполнен разными ручками и почерками, даты тянулись вдоль страниц ровными колонками. Она отыскала месяц октябрь, одиннадцатое число. Но среди заселяемых номеров 411 номер не значился. Перелистнув страницу, Анна проверила записи за десятое октября.

411 номер там был. В него заселился постоялец… Анна застыла. Пальцы сжали страницу, ногти впились в бумагу.

Вырвав страницу, Стерхова свернула ее вчетверо и спрятала в карман.

Она подняла голову, прислушалась к приглушенным звукам над головой. Жизнь наверху продолжала идти своим чередом, но здесь, в подвале, время застыло. И, казалось, что прошлое с настоящим встретились в точке, которая все изменит.

Дверь штаба открылась с мягким, чуть слышным щелчком. Стерхова шагнула внутрь и тут же остановилась – в кармане зазвонил телефон.

Она взглянула на экран. Незнакомый номер.

Палец завис над экраном всего на миг.

– Да, – ответила она.

Ответ не заставил себя ждать. Мужской голос был низкий, чуть усталый, но узнаваемый с первого слова.

– Здравствуй, Анна Сергеевна.

Она едва заметно вскинула брови.

– Юрий Алексеевич?.. Почему с другого номера?

– О таком со своего говорить не могу.

Анна прошла к креслу и села. Комната казалась пустой и внимательной, как животное, наблюдавшее за своим хозяином.

– Что случилось? – спросила она, предполагая, что ответ ей вряд ли понравится.

– Я все выяснил. По последнему рейсу «Океаниды».

Он говорил ровно, как врач, читающий результаты анализа, за которым – приговор.

– Это судно использовалось в секретных операциях. И не только научных, – добавил он после паузы. – «Океанида» фигурирует в засекреченных архивах. Тот, последний рейс связан с испытанием подводного дрона-невидимки, новейшей разработки советских военных. На борту «Океаниды» находился единственный, экспериментальный образец.

– Значит, он и был целью… – проговорила Стерхова, глядя в пустое пространство перед собой.

– Мне удалось выяснить, что дело расследовалось, но в девяностых годах из-за неразберихи его не довели до конца.

Савельев на мгновенье замолчал.

– Если хочешь знать мое мнение… – продолжил он глухо. – Это было настоящим предательством. Кто-то из высших чинов слил информацию зарубежным службам и, думаю, отхватил немалый куш.