Не жди меня долго

Он сверкал под утренним солнцем, слепил острыми бликами, прятал под этой мишурой свой опасный, непредсказуемый характер.

Она обернулась и снова посмотрела на Льва Петрова.

– Еще один вопрос. Вам удалось узнать, кто брал со склада шнур?

Он достал блокнот, но ответил, не открывая его.

– Кладовщица, она же кастелянша сказала, что директор взял пятнадцать метров, чтобы обновить шторы в своей квартире. Больше никто не брал.

– Опять этот Кошелев… – скривилась Анна.

– Что с ним не так? – спросил Горшков.

– Практически все.

Петров молча кивнул и вышел.

Стерхова и Горшков остались в штабе вдвоем. Она подошла к столу, присела на край, скрестив руки на груди, прищурилась.

– Почему не рассказали про Шувалова?

– А что тут рассказывать… Не любит он вас, вот и гадит.

– Шувалов сам попросил меня расследовать это дело. Сам позвонил в Москву моему руководству.

– Не рассчитывал, что станете рыть глубоко.

– Это – факт. Что будем делать?

– А что тут поделаешь… Шувалов – подлый мужик, будет гонять нас с Петровым, пока не отбросим кони.

– Не дождется, – сказала Анна. – Впредь, когда вам будут поручать другие дела, смело отказывайтесь. Это мой приказ. Проинструктируйте Петрова, его это тоже касается.

Горшков предупредил:

– Будут серьезные неприятности.

– Вам не о чем беспокоиться. Я все решу.

– Хочу кое-что рассказать. – Стерхова замолчала и, сосредоточившись, продолжила другим, более ровным тоном.

– Вчера на лестнице я случайно подслушала разговор. Говорили Пахомов и Гапова. Пахомов настойчиво убеждал ее во что-то не вмешиваться. Она обвиняла его, что он ей угрожает.

Горшков внимательно слушал, не перебивая. Потом коротко бросил:

– Откуда такая уверенность? – удивилась Анна.

– Вчера вечером я допросил Пахомова. Неофициально, конечно. Он признался, что в момент, зафиксированный камерой наблюдения, в десять пятнадцать, поднимался на третий этаж к Гаповой.

Стерхова подняла брови:

– Они много лет состояли в связи. Лет десять назад договорились уйти из семей и сойтись. Гапова ушла от мужа и потеряла все: дом, связи, работу на центральном телевидении. А Пахомов струсил и остался в семье. У него все в порядке. Дети, карьера, внуки… Вроде все благополучно. Но он чувствует себя… – Горшков замялся, подыскивая нужное слово. – Предателем, что ли…

– Ну, да… – заметила Анна. – Сломал женщине жизнь.