Не жди меня долго

Теперь понятно, откуда она взялась у Головенко

Во второй половине дня Анна вспомнила обещание, данное Савельеву: разыскать личные вещи Головенко. То, что принадлежало ему и на чем могла сохраниться частичка биологического материала, годная для анализа ДНК.

Она спустилась в вестибюль и подошла к стойке ресепшн. За ней стояла женщина-портье с аккуратной прической. Ей было далеко за пятьдесят. Стерхова видела ее впервые.

– Добрый день, – поздоровалась Анна. – Не подскажете, где Виктор Петрович?

Женщина вздрогнула, словно вопрос застал ее врасплох, и склонилась над стойкой.

– Виктор Петрович у себя в кабинете, – оглянувшись, она добавила: – Но сейчас к нему лучше не заходить.

Портье чуть замешкалась, тронула воротник своей униформы и тихо произнесла:

– Сейчас у него Эльвира Шабтаевна…

– Ну и что? – Анна непроизвольно улыбнулась.

Женщина опустила глаза, словно ей приходилось объяснять очевидную вещь:

– Эльвира Шабтаевна не любит, когда ей мешают воспитывать сына.

– Воспитывать Виктора Петровича? Ему, наверное, лет сорок пять, не меньше.

Портье наклонилась так низко, что пышной грудью легла на стойку ресепшна. Ее отчетливый шепот прозвучал почти заговорщически:

– Минуту назад она так орала на него, что было слышно здесь, в вестибюле. Виктор Петрович для нее Эльвиры Шабтаевны как ребенок. Он до сих пор живет с матерью, своей семьи у него нет.

– Как же так вышло? – Анна ощутила легкое любопытства.

Портье вздохнула и продолжила с ноткой грусти:

– Эльвира Шабтаевна не разрешала Виктору Петровичу жениться.

Стерхова мягко, словно извиняясь, сказала:

– И, все-таки, я рискну зайти в его кабинет.

И она зашагала к директорской двери, чувствуя на себе испуганный взгляд портье. Однако еще до того, как Анна приблизилась, та распахнулась. Из кабинета решительным шагом вышла мать Кошелева. Ее лицо было суровым, губы – плотно сжаты, а в глазах полыхало гордое ликование, словно она только что выиграла важную битву.

Стерхова хотела поздороваться, но Эльвира Шабтаевна прошла мимо, не обратив внимания.

Дверь осталась приоткрытой. Прежде, чем войти, Анна стукнула в нее костяшками пальцев.

Директорский кабинет был большим и на первый взгляд неудобным, словно роскошь, которой он был наполнен, была здесь чужой и навязанной извне.