Не ждите меня в Монте-Карло

Ему явно не хотелось обсуждать сына, и он тут же переключился на другую тему, всем корпусом развернувшись к Жанне:

– Ну-с, дорогая мадемуазель, а как там поживают стихи? Эдик сказал, у тебя фестиваль на носу. Сколько публики удается собрать?

– Нас интересует качество зрителя, – ответила Жанна, выпрямившись на стуле. Глаза ее загорелись тем нехорошим огнем, который сопровождает долгие фанатичные монологи. – Калибр зрителя.

Веронике мгновенно пришли на ум раки из монолога Жванецкого – маленькие по три рубля, а большие по пять.

Но шутить вслух в такой возвышенный момент она, конечно, не рискнула.

– Под крылышком моей жены собралось много настоящих талантов, – посмеиваясь, вмешался Эдуард. – Они целый год соревновались, и теперь Жанне предстоит решить, кто из них лучше всех рифмует слова.

– Боже мой, ну хватит нести всякую чепуху, – возмутилась та. – Поэзия, как сказал Ромен Роллан, заключается не в ритмическом сочетании слов-погремушек. Так могут считать только люди наивные и пресыщенные.

Поэзия – в духе, который охватывает широкие горизонты…

Лидия принялась с хрустом жевать кусочек сельдерея, всем своим видом демонстрируя безразличие к Ромену Роллану. И когда Жанна сбилась и уставилась на нарушительницу спокойствия, та раздраженно спросила:

– У нас семейный ужин или агитационный митинг?

– Извините, – сказала Вероника, доставая из сумочки тренькнувший телефон. – Я должна ответить на сообщение.

«Машина Николь стоит возле ее дома, – сообщила Маринка.

 – Брошена как попало, пыльная. На капоте пальцем написано «Иди в баню». Вероника тут же ответила: «Все-таки мне сдается, что Николь уехала куда-то вместе с Богданом. Ты же знаешь, она обожает свою тачку и просто так ни за что бы ее не оставила». Маринка мгновенно возразила: «Но ведь она сказала тебе, что поругалась с Богданом. Думаешь, они помирились, когда она вернулась в Москву из Крыма? И потом он ее увез? Возможно, против воли?» Вероника прокрутила эту мысль в голове, поворачивая ее так и эдак, после чего отправила новое сообщение, содержащее всего одно слово: «Зачем?» Ответа на вопрос «зачем?» никто из них не знал, и подруги уныло распрощались до завтра.

Ужин завершился ко всеобщему неудовольствию. Лидия раздражала абсолютно всех, включая официанта, добродушная физиономия которого незаметно превратилась в гримасу боли. Когда наконец вилки и ножи были отложены, а стулья отодвинуты, Вероника улизнула в свою каюту самой первой.