Не ждите меня в Монте-Карло

 – Что же, Богги вообще ничего не говорил тебе про бабушку Эльзу?

– Нет, ну… Может, и говорил, но ничего такого, что могло бы задержаться в памяти, – выкрутилась Вероника.

Она изо всех сил пыталась расслабиться. Она точно знала, что врать нужно с расслабленным животом, иначе тебя раскусят. Бог с ней, с Лидией, но Медников легко может заподозрить неладное. У человека, ворочающего большими деньгами, нюх на вранье должен быть отменным.

Про бабушку Эльзу Вероника ни разу не слышала. Одно из двух – или Богдан держал Николь на расстоянии от всех своих родственников, или это Николь держала на расстоянии от себя ближайших подруг.

Лидия еще некоторое время забрасывала Веронику вопросами – неожиданными, а порой и неудобными, но та уворачивалась от них, как Тайсон Фьюри от ударов противника, демонстрируя великолепный «пик-а-бу-стиль». За время полета случилась лишь одна передышка, когда им подали еду, и Лидия переключилась с Вероники на утку с фруктами.

Потом принесли шампанское, и Лидия уговорила пару бокалов молча, глубоко задумавшись о своем.

Только на секунду отвлеклась и спросила мужа:

– Ты так и не вспомнил, где оставил своего красного кота?

– К сожалению, нет, – коротко ответил тот. – Может быть, он просто выпал у меня из кармана.

Вероника не осмелилась спросить, о чем это они. Наверное, Леонид Филиппович потерял какой-то талисман или брелок. Она нервничала и не смогла проглотить ни кусочка, хотя еду подали ароматную и наверняка отменно приготовленную.

И вот наконец Медников коротко бросил:

Вероника вытянула шею, чтобы лучше видеть картинку в иллюминаторе, и на мгновение забыла о том, какие ужасные обстоятельства привели ее на этот самолет. Под крылом лежало синее стеклянное море и кусочек бело-кремового берега. Дома вдоль кромки воды стояли вплотную друг другу, словно держали оборону. Вытравленный солнцем пейзаж показался ей упоительно прекрасным.

– Пароход отплывает в шесть, – сообщила Лидия, мельком взглянув на маленькие часы, место которым было в каком-нибудь музее современного искусства.

 – Так что мы можем сразу ехать и загружаться. А вдруг Богги уже там?

– Лайнер, а не пароход, – бросил Медников. – Последний в мире морской пароход с гребным колесом плавает в Шотландии, называется «Уэверли».

– Ненавижу, когда ты меня поучаешь, – пробормотала Лидия.

– Что же касается Богдана, – продолжал Медников, – то он может присоединиться к нам в любом европейском порту.