– Какую слабость ты имеешь в виду?
– Увлечение своей родней, родословной и генеалогическими ветвями, раскопки архивов и жуткие фотографии старых кладбищ, над которыми ты трясешься, как вампир над плюшевым гробом.
Вероника вежливо опустила глаза в меню, где имелся раздел на русском языке, что сильно облегчало процесс выбора.
– Смотри, идут, – произнес Медников приподнятым тоном.
Этот тон лучше всего демонстрировал, что препирательства с женой, ее возмущение не имеют для него ровным счетом никакого значения.
Вероника с трудом оторвалась от созерцания фотографии морских гребешков с соусом из зеленого мандарина, кедровых орешков и синей редьки.
Подняла голову и увидела пару, направлявшуюся к их столику. Эдуард оказался младше брата лет на пятнадцать и выглядел франтом. На нем были светлые вельветовые брюки, синяя рубашка, легкий пиджак и галстук с фуляровым узором, которые так подходили друг к другу, будто Дольче и Габбана в четыре руки собирали этот комплект. Он был высок, субтилен и эффектно пострижен.
Одна выбеленная прядь волос на макушке немедленно давала понять, что перед вами не просто гражданин, а человек искусства. Об этом же говорили и кольца на длинных пальцах, которые удивительно ему шли. Если что и роднило Эдуарда с братом, так это ярко-голубые глаза, от взгляда которых у Вероники по спине пробежали мурашки удовольствия.
Не блиставшая особой красотой Жанна выглядела немногим старше Вероники, но что касается женских форм, могла дать ей сто очков вперед. А держалась так, будто обладала внешностью сирены, способной завлечь в свои сети любого морячка.
Ее распущенные черные волосы блестели, как нефть. Серебристое платье переливалось, обрисовывая все выпуклости и впадинки тела. Близко посаженные карие глаза, соболиные брови и крупный с горбинкой нос лишали ее лицо миловидности, но при этом делали его удивительно оригинальным. Эдуард наверняка писал портреты жены, и Веронике сразу же захотелось на них посмотреть. Вероятно, эта Жанна та еще штучка.
Медников поднялся на ноги и обнял брата, а Жанне чинно поцеловал руку.
Потом указал на Веронику, представив ее как «новую подругу Богдана». Лидия поздоровалась преувеличенно любезно, одарив вновь прибывших улыбкой Нагайны. После общего бестолкового усаживания и обмена репликами Леонид Филиппович принялся расспрашивать брата о его делах, а Вероника, которая планировала держать ушки на макушке, неожиданно для себя засмотрелась на других туристов и погрузилась в свои мысли.
