(Не) Желанная герцогиня

Остальное было уже делом техники и времени — питание, прогулки на свежем воздухе и отсутствие стресса.

С последним будет тяжко. Даже на мужа глядеть не надо, чтобы это понимать.

Я не успела убрать руки от сына, как жрец вдруг кулем свалился на пол. Жрица осталась стоять, но выглядела она так, что краше в гроб кладут.

Но я не успела ни испугаться, ни отдать хоть какой-то приказ… Да какое там! Я и спросить ничего не успела, как мне сунули Илюшу, к главному жрецу и жрице кинулись другие служащие храма, а наша компания тактично отошла в сторонку.

— С ними все будет в порядке, — шепнула мне принцесса. — Так всегда при благословлении одаренных детей. Жрец и жрица служат проводниками божественной силы. Пройдет день — и они восстановятся."

"Неужели у меня появился личный проводник по магии и магическим процессам?

— Значит, о том, что Илиас одарен, теперь известно всем? — спросила я шепотом.

Но мне не успели ответить, герцог приблизился вплотную и довольно резко забрал из моих рук ребенка.

И, конечно же, Илюша тут же завопил.

Вот ведь!

Еще и ворота нараспашку, и представление наследника народу должно пройти, а сын криком заходится… И что делать?

— Анастейзи, — обратилась ко мне принцесса и аккуратно взяла под ручку.

Я и так знала, что на представлении мать в стороночке стоит, но это не означало, что я спокойно стану наблюдать за тем, как надрывается мой сын.

— Вы же позволите себя так называть? Герцогу Его сиятельство Амадео все объяснит. И про Вашу связь с наследником тоже. Ваш муж более не позволит себе грубого обращения. А сейчас нельзя вмешиваться.

— Вы и про это знаете? — наверное, у меня волосы дыбом встали.

— Теперь — знаю точно, — тихо, но жестко ответила она. — Но раньше ничем помочь не могла.

— Меня не отношение мужа волнует. Что Вы имели в виду, говоря о связи?

— Не здесь, — качнула головой принцесса.

А я сделала глубокий вдох, подавляя желание вытрясти из этой девчонки все, что она знает, и отвернулась к спине герцога, который поднял над головой орущего ребенка.

Тебя бы, дятел, заставить долго и упорно орать, а потом еще в трех метрах над землей потрясти. Но рука нареченной матери держала меня крепко, и вырываться я не стала. В конце концов, это традиция.

Вместо этого я осмотрелась.