(Не) Желанная герцогиня

Для большинства я лишь придаток к одаренному ребенку, а для кого-то (не будем показывать пальцем) и обуза, от которой вроде и хочется избавиться, да пока не получается.

— Закрой рот! — прошипел муженек. — Не смей так говорить о…

— О ком? Официально именно я Ваша жена. А она любовница. Двоеженства в нашем королевстве нет.

К сожалению, удержать маску послушной и покорной жены не вышло, я уже поступила не так, как задумал муж. Заднюю тут не включишь, особенно после мнимого обморока.

— Ты… все подстроила! И обет, и нареченную мать…

— Я?! Я пошла на поводу желания Ее высочества! А желание королевской семьи — закон.

Будь Вы внимательней, то заметили бы это и сами! Что касается обета — я делаю все, чтобы репутация герцогов Дарремских стала безупречной. Для Вас стараюсь…

— Для меня?

— А что, Вы больше не желаете жить в столице? В том, что нареченными родителями стали настолько высокопоставленные люди королевства, я вижу уникальную возможность! Для Вас в первую очередь. Потому что сын еще мал, и связями воспользоваться не сможет.

А Вас отныне примут в любом доме как почетного гостя!

Я лила сироп, вешая герцогу лапшу на уши. Нет, доля правды в моих словах была. И немалая. Одно лишь то, что принцесса вызвалась стать нареченной матерью, ставило нас на ступень выше над всеми остальными.

Что же касалось самого герцога… Тут какая штука… Я не знала, что такого он натворил, и почему его срочно обязали жениться и отослали в герцогство, запрещая надолго появляться в столице.

Могло так случиться, что привилегии, которые предполагались в связи с высокопоставленными нареченными родителями, именно мужу и не светили.

— Смотрю, ты осмелела настолько, что смеешь разговаривать со мной в таком тоне. Однажды твоя связь с сыном оборвется, и тогда…

— Когда? — намеренно перебила его, сбивая с мысли.

Сама же сжала под одеялом кулаки. Насколько же ему мозги промыло… Сарвенда все-таки умная тварь, но недальновидная. Слишком уж ей хочется всего и сразу.

— Десять лет! — выплюнул муж, а я едва успела прикусить язык и не выдать настоящую степень своего удивления.

— Вот как?

Сначала я расстроилась, совсем мимолетно, потому что десять лет — невероятно большой срок. Но потом справедливо отметила, что это смахивало на запугивание.

Да не могло такого быть, чтобы десять лет ребенок так крепко был привязан к матери! Нет. Аргерцог провел мужа, а вот меня провести не сможет.

Пока Стейзи умирала, сына это никак не коснулось.