– Это ты их познакомила, Стелла?
- Конечно, - тут же откликается Щербетова и добавляет печально. – Они были самой красивой парой на свете. И очень подходили друг другу. Ты разберись, пожалуйста, в Павкиной гибели, Глеб. Очень тебя прошу! – неожиданно всхлипывает Стелла.
- Обещаю, - клянусь глухо. – Я твой должник, Стелла Платоновна.
- Взыщу в ближайшее время, - живо заверяет она и первой сбрасывает вызов. Нахалка!"
"Расплатившись, я лениво наблюдаю, как молоденькая продавщица старательно упаковывает ботинки в коробку.
И неожиданно понимаю, что это самая спонтанная и абсолютно нелогичная покупка за последние лет десять. А может быть, и за всю мою жизнь.
25. Анин паспорт
Глеб
- Ты правда нашел их? – хлюпает носом мама. Я заезжаю к ней по пути на работу. Маленькая наивная старушка в инвалидном кресле. И мне иногда не верится, что моя красивая идеальная мама превратилась в хрупкого птенчика. Дунь посильнее, и рассыплется.
- Да, мамочка, - взяв ее ладонь в свои, шепчу я. – Сейчас уговариваю Аню перебраться к нам в Егоршино.
Все-таки там безопаснее.
- Конечно, мой родненький, - всхлипывает мама. – Нужно как-то привести в чувство эту девочку. Никак не возьму в толк, почему она так враждебно к нам настроена. А эта странная выходка на кладбище…
- Не вспоминай. Не надо. Ей тогда тоже нелегко пришлось.
- Ты уже встал на ее защиту, - печально замечает родительница. – Наверное, так и должно быть. Молодая, красивая… Не то, что старая и больная мать…
- Не говори так, - отрезаю недовольно. – Сейчас нет смысла в конфронтации.
Аня – такой же член семьи, как и мы с тобой. Отец с дедом много наскирдовали. Я тоже руку приложил. На всех хватит.
Обвожу быстрым взглядом богато украшенную квартиру родителей. Здесь ничего не поменялось с момента гибели отца. Та же итальянская мебель ручной работы. Вычурная и совершенно непрактичная. Те же темные обои с серебряными убогими розами. Нет, ремонт тут делался несколько раз. Вот только мама всегда выбирала такие же обои, как были при отце. И никому никогда не разрешала переставлять мебель.
- Как было при Сандро, так и останется, - повторяла она не раз и добавляла со вздохом. – Помру, хоть все на помойку снесите.
Натыкаюсь на взгляд бледно-серых глаз, когда-то бывших удивительного голубого цвета, и пытаюсь разрулить ситуацию спокойно.
- Аня – свободный человек. И мы можем ее только попросить. Я сейчас втираюсь в доверие. Малышка – единственный ребенок у нас. В нашей семье то есть.
Семейство Агурских большое.
