Но стоит только выйти из ванной и глянуть на жену, свернувшуюся калачиком, как желание скручивает меня снова. Здравый смысл советует уйти в кабинет и попытаться уснуть там. Понимаю. Но стою как прикованный. Никакая сила в мире не сдвинет меня с места. Уйти от желанной женщины? Да ну, не фиг!
Вздыхая, ложусь рядом.
Сколько раз за остаток ночи я сбегаю в душ? Делайте ставки, господа!
Обнимаю жену поверх одеяла и пытаюсь приноровиться к ее мерному дыханию. Но не получается. Смутная тревога поднимает голову. Сначала неприятно сосет под ложечкой, а затем бьется набатом в башке.
Не иначе, как я пропустил что-то важное.
Вот только что? Задумываюсь, медленно перебирая варианты. Вера и ее вранье? Да я особо никогда ей не верил.
Юркино ранение? – Оклемается. Я первым делом позвонил главному врачу и попросил лично присмотреть за моим парнем. А значит, самые лучшие врачи сейчас колдуют над ним.
«Нет. Дело в другом. Что-то я упустил. Не заострил внимание на важном моменте, посчитав его ерундой. Нужно вспомнить, обязательно!» – даю команду себе и, уткнувшись носом в мягкие Анины волосы, проваливаюсь в глубокий тревожный сон.
46. Первая брачная
Аня
Лежу, боясь пошелохнуться, в объятиях Глеба. А когда все-таки засыпаю, вздрагиваю от страшных и непонятных снов. Открываю глаза, беспомощно шаря взглядом по темной спальне Агурского. И услышав его хриплое «спи-спи», как ни странно, чувствую себя в безопасности. Снова проваливаюсь в сон. Бегу какими-то коридорами. Убегаю от невидимого врага. Слышу сзади шаги и хочу перепрыгнуть через невысокие ступеньки, как падаю, подвернув ногу.
Просыпаюсь от резкой боли и, не сдержавшись, вскрикиваю. Старая травма дает о себе знать и ноет к перемене погоды.
Подскакиваю на кровати, стараясь дотянуться до больной лодыжки и хоть немного помассировать ее. Но вся беда в том, что спасительные мазь и эластичный бинт остались в гардеробной.
- Что случилось? – заспанно тянет Глеб, садясь рядом.
- Нога,- шепчу сквозь слезы.
- Погоди реветь, - перекатывается он обратно на свою сторону.
Достает из тумбочки какую-то небольшую фигурную банку и, вернувшись ко мне, командует."
"- Где болит? Показывай.
- Щиколотка, лодыжка, - хнычу я, желая хоть как-то уменьшить адскую боль. – Прости, что разбудила…
- Глупости, - отмахивается Агурский и, усевшись передо мной на корточки, берет в ладони побитую ногу. Нежно проводит пальцами по высокому подъему. А затем, поставив мою ступню себе на колено, быстро наносит мазь на больное место.
