Не злите джинна из бутылки

Дядя Федя подметал пятачок перед подъездом, что-то недовольно бормоча себе под нос. Прислушавшись к его бормотанию, Леня разобрал:

— Ну, народ! Ну, никакой совести! Мусорят и мусорят, как будто другого дела у них нет! Штрафовать надо за это… небось, если бы штрафовали, сразу бы чисто стало!

Тут он увидел выбежавшую из-за кустов дворняжку и замер, опершись на метлу, как незабвенная гипсовая девушка на весло.

— Это еще что за явление природы? — строго осведомился дворник, уставившись на собачонку.

Мата Хари уселась неподалеку от него, однако на таком расстоянии, чтобы дворник не мог огреть ее метлой. Она склонила голову набок и жалобно поглядела на дядю Федю большими грустными глазами.

— И нечего так на меня смотреть! — заворчал дворник. — Сей же момент проваливай, откуда пришла, пока я тебя метлой не оприходовал! Ишь, выискалась, артистка!

Дворняжка виновато потупилась и прикрыла мордочку лапой.

— Что — стыдно? — проговорил дядя Федя. — То-то! Значит, не совсем еще совесть потеряла! Ну, нечего, нечего тут попрошайничать! Меня не разжалобишь, я не таких видал! У меня еще много работы, так что нечего тут ошиваться!

Мата Хари тоненько заскулила, горестно сгорбилась и побрела прочь, неуверенно перебирая лапами, как будто шатаясь от слабости.

— Какая актриса! — прошептал Леня, наблюдавший за событиями из кустов.

Даже дядя Федя устыдился, глядя на удаляющуюся собачку.

— Ну, подожди минутку! — проговорил он и достал из кармана фартука остаток своего завтрака — пару завернутых в фольгу бутербродов с розовой докторской колбасой. Один бутерброд он отправил в рот, второй разломил пополам и положил на асфальт.

Дворняжка обернулась, взглянула на дворника жалобным взглядом глубоко страдающего существа.

— Тебе, тебе! — милостиво проговорил Пескоструев.

Собачка оживилась, подбежала к бутерброду и в мгновение ока заглотила его. Подобрав последние крошки, она обнюхала асфальт и снова подняла на дворника благодарный взгляд.