Не злите джинна из бутылки

Еще немного — и она оторвала бы Ленину штанину.

Маркиз понял, что ситуация становится серьезной, и громко проговорил:

— Анна Константиновна, вам привет от Котова! От Василия Павловича Котова…

— Что же вы сразу не сказали? Тяпа, отставить! Свои!

Болонка с явным сожалением выпустила Ленину штанину и удалилась под вешалку, откуда посматривала на Леню с видом победителя.

Хозяйка квартиры снова придирчиво оглядела гостя и жестом пригласила его в кухню:

— Ладно, проходите! Как там Василий?

— Плохо, — честно признался Леня, усаживаясь на шаткий стул, кое-как втиснутый между маленьким кухонным столиком и холодильником.

— Чай будете? — спросила Анна Константиновна, доставая из шкафчика большую фаянсовую кружку с яркой надписью «Я люблю финансовые пирамиды».

— Если вы угостите меня своим фирменным брусничным вареньем…

Хозяйка порозовела от удовольствия, достала из холодильника литровую банку и поставила ее на середину стола.

— Это Вася вам про варенье сказал?

— Он! — Маркиз положил приличную порцию варенья в блюдечко, попробовал его и зажмурился от удовольствия:

— Ну так что там с Василием? — напомнила ему хозяйка.

— Я говорю вам — он очень напуган.

— Он вообще трусоват… — признала Анна Константиновна. — Человек он хороший, криптограф замечательный, но не орел!

— Извините, Анна Константиновна, но здесь он прав. Последнее сообщение, которое прошло через ваш канал, было очень тревожным. Думаю, вы и сами это заметили.

— Мало ли, что я заметила! — Анна Константиновна явно нервничала.

— И вас нисколько не интересует, что происходит, когда сообщение доходит до адресата?

— Позвольте вам не поверить! Вы женщина неглупая, так что должны были понять, что последнее сообщение было экстренным! И закончилось все, кстати, убийством человека.

— А при чем тут я? — неуверенно спросила старушка, но махнула рукой, сообразив, что раз неизвестный пришел к ней от Котова, то он полностью в курсе проблемы.

Около продовольственного магазина «Ломаный грош» остановилась солидная черная машина. Из нее неторопливо, с чувством собственного достоинства, вышел мужчина средних лет в темно-сером костюме и узком галстуке цветов российского флага. На носу у мужчины красовались круглые очки в золотистой оправе, под мышкой он сжимал коричневую кожаную папку. В остальном внешность у него была какая-то неброская, незапоминающаяся.