Не злите джинна из бутылки

Это была мягкая игрушка — маленький розовый поросенок в коротких голубых штанишках на лямках. Очень симпатичный поросенок.

В это время рядом с ними резко затормозила черная машина с хищными акульими обводами.

Дверца машины распахнулась, и из нее выскочил высокий подтянутый человек лет тридцати в черном, хорошо отутюженном костюме. Он решительно прошагал мимо растерявшихся полицейских и остановился возле трупа.

— Посторонних попрошу удалиться за ограждение! — процедил Ананасов неприязненным тоном. Незнакомец в черном почему-то сразу ему не понравился.

— Это точно, — ответил тот, окидывая взглядом всю дружную полицейскую команду. — Посторонним тут делать нечего. Осталось только выяснить, кто тут посторонний.

— Это вы почему здесь распоряжаетесь? — осведомился Ананасов сквозь зубы и шагнул к наглому незнакомцу. — Это вы по какому праву здесь командуете?

— По такому, — ответил тот и ткнул под нос капитану какое-то удостоверение.

Ананасов мощным усилием воли собрал в точку разбегающиеся глаза и постарался вчитаться в прыгающие буквы.

Буквы станцевали популярный латиноамериканский танец самба, не имеющий ничего общего с самообороной без оружия, и сложились в очень серьезное сокращение.

— Понял, капитан? — сурово осведомился отутюженный мужчина.

— Понял… — вздохнул Ананасов.

Хотя, если честно, он ничего не понял. Самое главное — он не понял, почему смерть какой-то грязной бомжихи (или какого-то бомжа, что по большому счету одно и то же) заинтересовала такую серьезную организацию.

— А если понял — свободен! — сурово проговорил отглаженный тип и взглядом дал понять, что никого не задерживает.

— Это с какого такого перепугу? — Ананасов набычился и сжал кулаки.

Не то чтобы ему очень хотелось возиться с мертвым бомжом. Дело было явно глухое, самый настоящий висяк, и, если отутюженный коллега забирает этот висяк у них с Гудроновым, это как бы снимает с них лишнюю проблему, но в то же время выглядит очередным оскорблением со стороны зазнавшихся смежников.

Ананасов не любил людей из этой конторы. Между их ведомствами всегда существовали определенные трения. Люди из «конторы» смотрели на полицейских свысока, те отвечали насмешками, считали коллег чистоплюями и «белыми воротничками».

Кроме этих общечеловеческих отношений, Ананасову не понравилось высокомерие, с которым этот «коллега» держался, не нравился его свежий и подтянутый вид (это в понедельник-то утром!), отглаженный костюм и спортивная осанка.