Не злите джинна из бутылки

 — Вовсе это не клоун… клоуны бывают только в цирке… это обыкновенный дядя… пойдем скорее, ну что ты встал!

Мальчик поплелся дальше, но еще долго оборачивался на Артемия Васильевича и упорно повторял:

— Дядя клоун, дядя клоун!

Волопасов недовольно фыркнул, захлопнул дверь, включил сигнализацию машины и направился к переходу: магазин находился на другой стороне улицы, а правил дорожного движения Артемий Васильевич никогда не нарушал.

Неожиданно около самого перехода к нему приблизилась маленькая сгорбленная старушка.

— Молодой человек! — проговорила она, ухватив Волопасова за локоть. — Помогите мне перейти на другую сторону! Очень вас прошу!

В принципе Волопасов старух не любил. Как и большая часть наших соотечественников, он не питал уважения к старости, старался не думать о том, что и сам когда-нибудь состарится, и считал, что старые люди должны сидеть дома и не мешать занятым и деятельным людям своим неопрятным и нездоровым присутствием.

Впрочем, данная старушка была аккуратная, чистенькая и опрятная. Она была одета в старомодное, но все еще приличное драповое пальто, аккуратную черную шляпку и суконные ботики «прощай молодость», какие сейчас можно найти только среди театрального реквизита. Старушка опиралась на черную палочку, а на локте у нее висела довольно большая кожаная сумка.

— Помогите мне, молодой человек! — повторила старушка жалобным голосом и еще крепче вцепилась в локоть Волопасова.

И Артемий Васильевич, неожиданно для самого себя, решил помочь старушке.

Во-первых, старушка, как уже сказано, была опрятная. Во-вторых, Волопасову неожиданно захотелось сделать доброе дело, причем такое, которое не стоило бы ему ни копейки. В-третьих, ему все равно нужно было переходить на другую сторону улицы. И наконец, в-четвертых, хитрая старуха так вцепилась в его рукав, что перевести ее было проще, чем от нее избавиться.

— Пойдемте, бабушка! — проговорил Артемий Васильевич и шагнул на мостовую, чувствуя себя Матерью Терезой и Альфредом Нобелем в одном лице.

Аккуратная старушка плелась следом за ним, непрерывно благодаря за его доброту. При этом она висела на руке Волопасова тяжелым грузом и ужасно замедляла его движение. Волопасов терпел и радовался, что прошел уже половину пути.