Не злите Узумаки!

Спохватившись, я попыталась двинуть этому шаринганистому по морде, но он уже пришел в себя и смотался подальше. И опять завертелась катавасия. Краем глаза замечаю искажение пространства вокруг. Все, псевдопространство выработало всю чакру. Черт, лишь бы Тоби продолжал свои атаки, не хочется потом его искать по свету или, что самое противное, ждать удара из-за каждого угла. Терзают меня смутные подозрения, что Учиха - тварь злопамятная. Интересно, почему это?

- Минато! – Кивнул. Нехотя, но кивнул. Надо же, все-таки принял мой план.

- Вот только попробуй умереть! - На меня грозно сверкнули синим глазом. Подхватив уставшего саннина, Намикадзе легко перемещается за рухнувший барьер и, очутившись у одной из печатей, наполняет его остатками своей чакры. Ура, мы снова заперты! Что ж, опробуем вторую ступень в боевых условиях. Тоби, твою мать, стоять, дрожать, бояться!

Снимаю ограничивающие мой дух печати. Не знаю, как это выглядит со стороны, но для меня все вокруг окрашивается нереально ярким, разноцветным сиянием огня.

Я чувствую обжигающую алую кровь земли глубоко под ногами, огоньки жизни разных животных и насекомых, их так много вокруг нас, что кажется, будто ты смотришь в звездное небо. Два больших костра слева: это Джирайя и Минато. И мой противник, стоящий напротив, светящийся холодным синим факелом. Да, жизни в нем, благодаря мокутону, хоть отбавляй.

Я сбрасываю внешнюю оболочку, оставляя лишь жар сдерживаемого в человекоподобной форме истинного пламени. Как хорошо! Внутри поднимается какое-то пьянящее, игристое веселье.

Наконец-то! Как, оказывается, ограничено человеческое тело! Как мало оно ощущает! Ты так удивлен происходящим, Учиха, что даже забыл обо всем? Застыл соляным столбом и пялится на меня. Ну да, я совершенна в этой форме, я знаю. О, тебе стало жарко, и ты вновь стал нематериальным. Ну что ж, твое право. Только вот не поможет тебе это, вернее, только оттянет неизбежное.

Снимая печати одну за другой, я выпустила на волю свою огненную сущность. Стихия пела, играла, звала порезвиться вместе.

Она радовалась свободе, обещала счастье и веселье. Огонь - это прекрасно! Так здорово ощущать эту мощь! Еще жарче! Еще ярче! Еще! Еще! Где-то на периферии заигравшегося сознания едва слышно раздался мучительный крик заживо сгорающего существа. Но мне было уже все равно. Жар стихии околдовывал, он был сильнее, чем в огненном мире. Не давал задуматься, остановиться, усомниться...

В какой-то момент меня пронзила острая боль, заставляя опомниться.