На одном из них лежал бандит с биноклем и всматривался в сторону севера.
Борзый же раздавал указания, расставлял людей и вел себя, как подобает настоящему командиру. Крыша-то была, а вот дверей не наблюдалось, видимо, использовали для постройки забора. В темном помещении горел огонек.
Темные тучи начали плакать. Хотя была только середина дня, становилось темно, будто задернули шторы на окнах.
Пол под ногами скрипел, но дырок я не видел. Краска местами стерлась и оголила древесину, как в детстве, когда мы с веток сдирали кору.
На балке под потолком был подвешен фонарь, который скромно освещал комнату. Ящики закрывали окно, старая кровать со ржавой сеткой и стол посередине комнаты.
– Падай, братухи, – сказал Борзый и, заметив, как мы с Унылым боком втискиваемся в комнату, добавил: – ну и ботва твоя пусть заскочит на секунду.
– А они нам зачем? – удивился Чес. – Они не голодные.
Сказать, что мы с Унылым слегка удивились, это приуменьшение.
Это как увидеть ядерный взрыв и сказать: неплохо петарда рванула.
– Да ладно, кто-то ж должен нам тарелки принести, – сказал Борзый. Он положил «Гюрзу» на стол, отодвинул стул.
Чес и Дельный рухнули, будто их подкосило. Больше стульев в комнате не было.
Мы с Унылым переглянулись, я указал на ящик возле окна. Мы поставили оружие у стола и притащили его к столу. Получилось, наши главные друг против друга, а мы как перемычки.
Борзый отошел во тьму помещения и вернулся с бутылками водки.
– Ну чего, ботва, быро вниз за мясом, а мы на связь выйдем.
Дельный, скидывая куртку, замер:
– Это с кем же?
– Как с кем. Надо же у Гунча узнать, что с вами делать.
4"
"День. На ферме наблюдалось необычное оживление. Возле навеса с дырявой крышей поставили самодельный стол. На нем разложили обрезы и о чем-то отчаянно спорили братья-близнецы. Возле ворот появился еще бандит, они начали активно что-то обсуждать, махая руками в сторону фермы.
Ясно, про нас говорят. Бандит, который остановил Чеса, красноречиво показал на свои кроссовки. Жалуется. Еще несколько бандитов несли спиленное дерево, перегораживая проход.
Ферма становилась похожей на военную часть. Закрытую со всех сторон, с контрольным пунктом пропуска и часовыми на крышах.
Мы с Унылым, захватив тарелки, направились к жареному кабанчику. Немытые тарелки, щербатые, с трещинами по дну, вызвали удивление.
