Вроде с краю у ворот, под защитой сваленного дерева, я заметил черную кожанку. Чуть дальше, где начиналась спорная территория, стояли тополя и вроде один, дальний, покосился. Наверное, там и сработала растяжка.
– Крика не было, – пробормотал я.
Бандит, мало того, что разобрал сказанное, так еще и понял, о чем это я.
– Насмерть. Счет открыт и пока он в нашу пользу. Не лезут еще, отмороженные?
– Неа.
– Ждем, – буднично заявил Чес. Реально, он словно каждую неделю участвует в разборках. Что у нас сегодня по расписанию? Перестрелка с фризами? Хорошо, тогда на завтра запишите поножовщину с солдатами, а на послезавтра перестрелку со сталкерами.
Ничего, я уже выучил повадки этого зверя. Часть жизни, проведенная в конуре, сделала из него бомбу замедленного действия. Сейчас начнется замес, и он взорвется. Главное, рядом не оказаться.
Ждать было неприятно. Муторно, аж до тошноты. Хотелось поскорей начать, чтобы поскорее закончить.
Майка промокла насквозь. Фартовая курточка для похудения, сто ручьев сойдет за эту ночь.
Я похлопал по нагрудным карманам, засунул руки в боковые. Не, и тут ничего. Хотя, их глубина навела меня на хорошую мысль.
Я скинул сумку, поставил ее на пол. Ружье аккуратно приставил к стене, боясь издать резкий звук. Хотя до холма метров сорок, никто не услышит. Глупо конечно, подсознание странная штука.
– Куда? – лениво спросил Чес.
– «Иппешки» переложу из сумки в карманы, – ответил я.
Расшнуровал сумку, достал на ощупь серые пакеты и начал рассовывать их по карманам.
– Видел эту штуковину, – вяло сказал Чес. Хотя глаза у него даже в темноте загорелись как два фонаря, – помогает?
– Угу, – тихо ответил я, – особенно если есть жгут и обезболивающие препараты.
– Дай, – потребовал он.
Я протянул сразу жгут и индивидуальный перевязочный пакет номер восемь. Чес схватил, и если жгут его не заинтересовал, то «иппешку» он начал крутить, как обезьяна гранату. Странный интерес. Хотя, да, если он провел в тюрьме юношеские годы, то тогда все ясно. Заметил, в Зоне больше бинты идут на перевязку.
Ну и аптечки, желтые коробки, в которых прячется спасение от боли.
Чес потряс сбитым пакетом. Серый с сизыми надписями, он напомнил мне татуировки на его теле.
– Как бинт?
– Почти, – я взял один, и сделал то, что запрещают всем солдатам. Надорвал край пакета, потянул вниз и тонкая полоска отделилась.
– Он в прорезиненной упаковке. Используется при ранении грудной полости, когда начинается пневмоторакс…
– Да утихни, сам разберусь.
