И все же он поднес ее к лицу, вытер уголки рта. Злится. Мне казалось в свете костра, он стал еще бледнее, и еще более опасно выглядел. Голодный удав видит кроликов.
Он не спеша нагнулся, понимая, что нам некуда деваться, да и драка не прошла для него даром. Я же не слабо его мутузил, а вот Дельный провалил дело, не смог закончить сделку, цена которой моя жизнь.
Собирается поднять нож торговца? Нет, все прозаичнее. Он порылся и вытащил из кармана бежевой курточки магазин.
Магазин, полный патронов.
6
Мне даже почудилось, что резко усилилась вонь.
Гнилой запах, от которого захотелось вырвать все, что я ел за последнюю неделю. Он походил на вонь жареной селедки, специфическое блюдо, которое готовили в общежитии узкоглазые студенты. Даже хуже. Трупная вонища, со смесью прогорклого масла."
"Вот он какой – парфюм смерти. Да, это не лаванда с можжевельником, а тошнотворная смесь. От него горечь растекалась по всей ротовой полости и ныряла вниз по глотке.
Возможно от сизого дыма, фигура Чеса начала расплываться.
Я попытался вскочить на ноги, держа перед собой черную винтовку. Урка вставил магазин с характерным звуком, передернул затвор и нацелился в меня. За миг до этого, Крыса ударил меня здоровой ногой под колено, и я позорно завалился на задницу.
– Лови маслину, Кузьма, – громко сказал Чес, и нажал на спусковой крючок.
Я смотрел на урку с автоматом Калашникова, семидесятого года выпуска, и понимал, железка мало того, что пережила меня, так она еще беспрекословно выполняла поставленные задачи.
Железный инструмент по отниманию жизней. Сколько же хранили автомат, лишая его возможности делать выстрелы. Это как человека заставлять не дышать.
Наверное, я устал, в глазах уже двоится. Нет, сердце билось ровно, и я осознавал цель – убить урку. Теперь выбора у меня не осталось, если я хочу дожить до следующего Всплеска и посмотреть на умытую Зону после него, то надо двигаться. Так, сначала влево, потом за столб. В Крыса он стрелять не будет, он не выпытал еще всей информации. Хотя, злой урка не думает, у него в голове мокрые опилки.
А там кусты и нож, дальше труп Семена и Хибара.
Автоматная очередь порвала наступивший вечер. Темнота уже собралась залить все вокруг, сметая серые сумерки.
– Сгною! – заорал я.
Мой крик и звуки выстрелов перебил вой. Сильный, пронзительный вой, полный боли и обиды. Сизый дым перед нами зарябил, и я посмотрел в глаза мутанта. Красные, слегка прищуренные, словно он давно нас заприметил и решает, с какой стороны надкусить.
