Не один я кричу при опасности, поднимая уровень злости в организме.
Урка не привык к Зоне, и от вида «кровохлеба» испытывал не меньше удивления, чем я. В отличие от Крыса, мы не потекли на землю. У него выработанная за годы тюрьмы, а у меня врожденная агрессия, как катализатор активировали инстинкт самосохранения. Теперь все стало очень просто и понятно, нашим жизням угрожает опасность в виде двухметровой болотной твари.
Не зря меня лупили. Оказывается, битье определяет сознание. Вскочил, отмахнулся от визжащего Крыса.
Урка часть пуль пустил мимо, полетели щепки от столба. Однако некоторые попали в мутировавшую грудь и этого хватило, чтобы окончательно разозлить тварь. Не знаю, сколько у нее сердец, другое создание уже бы сдохло от передозировки свинца в организме. А этому, хоть бы хны. Только проявились ряби и через миг он исчез. Урка закрутил головой, пытаясь понять, что происходит.
– Стреляй, – заорал я. – Стреляй!
Он опоздал на секунду. Хороший бросок, урка перелетел через костер еще метра на три, плюхнулся в болотную жижу.
Симметрия. Справа урка, слева труп Семена, а за мной визжит Крыса, привязанный к столбу. Пламя дернулось в испуге. Кровохлеб перелетел через него и снова стал видимым. Опалился что ли? Я смотрел, как над уркой-червяком возвышается гора мышц. Молниеносное движение мутанта, и автомат отлетел в сторону.
– Я тебя разорву!!! – заорал Чес. Хороший боевой клич. Шаг, другой, я подскочил к ним, и со всей дури ударил винтовкой. Держа ее как биту за ствол, прикладом зарядил по пояснице мутанта.
Получилось как-то само по себе, сработало подсознание. То, что надо бить тварь, пока она не сдохнет, совместно с уркой сомнений не было ни капли. Бить в бетонный череп смысла я не видел. Интересно, у этой твари есть почки? Особенно меня волновала правая, в область которой я и заехал винтовкой. Как раз на уровне моих глаз. Пластмасса жалобно всхлипнула, и приклад рассекла здоровая трещина. Я, помня о столбе, который стал состоять из двух частей, упал на колено. Вовремя. Лапа-ковш мутанта просвистела надо мной, а вот мои ребра заскрипели, как ржавые петли, призывая остановиться.
«Болотный кровохлеб» дернулся, сделал шаг к Чесу. Тот замер, шевеля губами. Ругается, ясное дело. Да, морда у твари не из приятных. Она внимательно посмотрела на урку, потом перевела взгляд красных глаз на меня, оценивая, с кого же начать. Жадность, секундная жадность твари. Не скажу, что мой удар ее сильно задел.
Зато сдвоенный выстрел из ружья заставил отвлечься от нас.
