Так, длинное помещение свинарника, стены с забитыми фанерой и досками окнами. Раньше свиньи, как солдаты в шеренге, стояли по бокам и хрумкали, хрумкали. А вот противоположный край использовался для технических нужд. Разломанный стол, шины, и железные ворота на полу.
– Там, где створки железные? – уточнил я.
– Да. Как правильно называется место укрытия сталкера?
– Точка… Нет, схрон, – ответил я.
– Молодец, учишься, – криво усмехнулся он.
Трофимыч! Тут труп под ногами, аномалия, которая плюется электричеством, а он мне экзамены устраивает!
– Кузьма, нам туда, в схрон.
Ворота железные и створка приварена намертво, а ко второй привязана веревка. Нырнул, потянул, и все, ты спрятался. Захотел проветрить, открыл маленькую бойницу и куришь себе, – задумчиво произнес сталкер, – вот этот туда и бежал сломя голову. Ну и сломал. Судьба. Забеги он с другой стороны, где окно выбито, и живой бы остался.
– Хоронить будем? – спросил я.
– Кого?
– Сталкера, – удивился я. Может у них не принято? Типа, под Небом останется, и душа в рай улетит?
– Ну как найдем мертвого сталкера, похороним.
Мы же не звери. Или наоборот, такие звери, что остальным даже мертвое не отдаем?
– Трофимыч, я серьезно спрашиваю. У вас все строго, вон замок повесишь и капец. А что с этим делать-то?
Трофимыч встал с корточек и сказал:
– С ним? Мы пойдем водку пить в подвал. Бандит, он, Кузьма, вот пускай его свои же и хоронят.
Блин. Теперь понятно, почему он так одет. Да я бы и сам догадался, не будь уставшим и голодным.
– Проблема в другом… – продолжил Трофимыч.
Договорить он не успел. Я стоял спиной к открытой двери и слева, где-то за цистерной послышался старческий стон:
– Пацаны, помогите…
Мерзкий голос, неприятный.
– Пацаны…
Такие ощущения возникают, когда вилкой по дну тарелки шкрябают. Визгливый, слова вроде и понятны, а все равно мурашки по коже. Хочется разбить тарелку или лицо, тому, кто так скрипит.
Потом мир взорвался от наших действий. Трофимыч выскочил из помещения, на ходу дергая затвор.
Гулкое клацанье. Движение большим пальцем и автомат поставлен на стрельбу очередью. Сам сталкер слегка присел, выставил вперед правую ногу и свел локти ближе к туловищу.
– Свиньи! – крикнул он ругательство.
Почему свиньи?
Очередь ударила по ушам. Гильза из цветного металла, выброшенная из коробки, попала мне в щеку. Горячо! Хорошо, что я ощутил боль. Это взбудоражило меня, послужило свистком на старте гонки. Как оказалось, гонки за жизнь.
