Таким на экзамене профессор задает последний вопрос, стараясь хоть как-то вытащить студиоза. Например, какой цвет учебника? Или: вы знаете мое имя-отчество?
– Кузьма, ты не поверишь, людям присуще кушать. Ам-ам, – сказал он, показывая себе в рот.
Он порылся на полке и достал банки.
– Тушенка, три штуки. Сгущенка… И хватит, – подытожил он.
– Спасибо. – Я заталкивал в сумку провиант.
Ременов молчал и лишь под конец моих сборов произнес:
– Новиков, наплюй на артефакты. Главное, целым вернись.
Ответить я не успел, часы на столе пропели незамысловатую песенку.
Наступило семь часов.
3
Бежал из оружейной комнаты аж появился свист в ушах. С сумкой и завернутым в брезент ружьем торопился к машине. Обычно, перед воротами строилась группа, их считали, проверяли и они ехали через поля к блокпосту. Там происходил обмен, и усталые товарищи возвращались в часть: отъедаться, отмываться и отсыпаться.
Бежать! Асфальт превратился в сплошную серую полосу. Створки ворот, как в драматическом кино, медленно закрывались.
Я заметил, как старый «газик» выбросил клубы дыма и стал набирать скорость.
– Стой! – попытался я крикнуть. Получился хрип. Взмахнул рукой, привлекая внимание караульного на воротах. Он перестал их закрывать, и я просочился между створками. Крытый зеленой клеенкой «газик» повернул налево. Сонные лица в кузове.
Бежать, Новиков, бежать! Машина уезжала, лица стали превращаться с размытые пятна. Бежать!
Я не поверил счастью, машина притормозила.
Мне кричали:
– Быстрее!
С разбега, не сбавляя скорости, я оттолкнулся и повис на борте кузова. Ударился знатно, боль разошлась волной по грудной клетке. Меня втащили, посадили на грязный пол.
– Новиков, ну ты гоняешь! – сказал чернявый прапорщик, – будто нормативы сдавал! Кстати, Баранов, с тебя пол-литра, говорил же, не струсит Кузьма.
Баранов. Тяжело дыша, я посмотрел на Баранова. Проспорил он! Начмед же говорил, что он заступает на пост! Он в курсе событий, а я грешил на Ременова.
Вот кто меня замполиту сдал с потрохами. Успел же, зараза, к нему рано утром подскочить, настучать про вылазку в Зону.
– Ему начмед дал пендаля, вот он и прилетел, – зло сказал Баранов.
Я, с паузами, ответил. Злость: из-за бессонной ночи и от поездки в Зону, и от его понтов, утомили.
– Баран, помню, ты уколов боялся. Думал, что ты от страха в окно сиганешь.
Гогот военных перекрыл мат Баранова.
