Небо для Беса (СИ)

Но за интернатовских надо будет решать тебе с их начальством.

— Можем, значит надо. Будем решать.

Откладываю бумаги в сторону.

— Аиша… Кто она?

— Я с ней познакомилась после того как… После истории с Рустамом. Сломанное лицо — это то, что наверняка ломает женщине психику, — невесело улыбается она. — Мой хирург к ней порекомендовал сходить. Она со мной поработала… Мне стало сильно легче. Недавно ходила к ней на мастер-классы. Она очень клёвая…

— Нда. Ты сказала — из «наших».

— Да. Спортсменка в прошлом.

— «Боевые»?

— Да.

"Аиша и боевые?! Удивительно! Она такая плавная, женственная… Только, может, во взгляде иногда мелькает сила, уверенность и превосходство. Петля, натирающая мне шею, внезапно сжимается туже.

— Но вылетела очень рано. Нам бы её в команду. Но, боюсь, не расплатимся…

— Хм… Благодарю! — забираю у Аленки кофе.

Ухожу к себе.

Кручу на столе телефон, медитируя на контакт Аиши…

Глава 4 — Очаг

Пишу три разных варианта сообщения. Вс""e стираю. Нет… Не то.

Может, позвонить?

Лучше, конечно, лично.

Только я к разговору пока не готов. Не знаю что предлагать и как.

Но удила я уже закусил! Она должна быть здесь…

Бес: Добрый день. Я хотел бы записаться на ещё один сеанс. Сегодня. Это возможно?

Аиша: Добрый день, Бессо. Сегодня — нет. Могу принять Вас в пятницу вечером.

— Черт! Пятница? Это так долго…

А кофе попить?…

Но что-то мне не позволяет предложить ей это. Интуиция говорит — откажется. И это будет «шаг назад».

Внутри меня давно живёт чувство, что я опаздываю.

Потому что завещание отец написал год назад. А я за это время не смог разжечь ни одного стоящего костра, чтобы превратить его в очаг.

И сейчас я чувствую искры…

Но. Мы даже не знакомы, по большому счету. Я о ней не знаю ничего вообще! Кроме того, что она «своя». И самая влекущая из женщин.

И это «дано» точно пока не про брак.

А у Рустама свадьба…

Я прошу у неба ещё немного времени. Времени, которого нет.

— Бессо Давидович! — залетает мальчишка.

Опять…

Быстро иду по коридору в спортзал для малышни. Их тренировка ещё через полчаса, но некоторые приходят пораньше.

Заметив меня, разлетаются.

Воробьёв, вытирая разбитый нос, всхлипывает. В зале четверо, включая того, кто сбегал за мной.

— Жека, иди умойся.

Пацаны виновато опускают глаза.

Молча давлю их взглядом. Смыв с лица развод крови, Воробей возвращается. Самый мелкий, интернатовский…

— Упали все в планку, — рявкаю я.