Небо на двоих

А затем Вадим опрокинул меня на спину, кажется, поперек кровати, и тут уж я дала себе волю, чего никогда не позволяла с Юрой. И кричала, и стонала, и просила Вадима, чтобы он не останавливался. Мне было невыразимо хорошо. Я чувствовала себя такой счастливой! Казалось, весь мир вот-вот вспыхнет, как бенгальский огонь…

– Кукареку! – истошный вопль ворвался в сознание.

Я вздрогнула и открыла глаза… Но лучше б я их не открывала.

В комнате определенно посветлело. В распахнутое настежь окно врывались звуки раннего утра.

Пока еще робко щебетали птицы. Один за другим начинали распевку петухи… Вадима рядом не было.

Я тихо, сквозь зубы выругалась. До чего дошла, оказывается! Эротические сны я видела крайне редко, да и были они более скромными, почти целомудренными. А тут… Я испытала неподдельное разочарование. И чувствовала себя от этого усталой и разбитой. Оказывается, с Юрой я не изведала и половины того, что пережила во сне.

Впрочем, где гарантия, что, окажись Вадим в моей постели, я бы и наяву испытала столь острые и глубокие ощущения? Я хмыкнула.

И, встав с кровати, направилась к окну. Спать расхотелось. Сердце продолжало биться в непривычном для меня режиме. Закрывая оконную створку, я взглянула на небо. Оно было бледно-зелёным, нежным. На юге, чуть выше ребристой диаграммы гор сияла огромная, мохнатая, как бы размытая звезда. Больше на небе я не заметила ни одной звезды, и эта единственная, казалось, просто зазевалась и не успела скатиться за горизонт. Утренняя прохлада пробирала до костей. Я ежилась, переступала с ноги на ногу, но не уходила, все любовалась мокрой, как бы стыдившейся своей лохматости звездой.

Горы, ещё не озарённые солнцем, были тёмно-синими и мрачными. И только скалистая вершина самой высокой горела золотым пятнышком – до нее уже дотянулось солнце.

Я взглянула на будильник. Всего-то пятый час. Спуститься, что ли, вниз и выпить чашечку кофе? Я оделась и направилась к лестнице.

Минут через пятнадцать стояла с чашкой кофе в руках возле стеклянной стены зала и разглядывала взлохмаченные дождем кроны деревьев, растрепанные розовые кусты, примятую траву.

На улице было сыро и зябко, в зале – неуютно. Отпив пару глотков, я с чашкой в руках снова поднялась наверх. Присела возле туалетного столика.

В Москве я очень любила раннее утро. И зачастую именно на рассвете добавляла в статью ту изюминку или перчинку, которую, бывало, искала весь предыдущий день. Но сейчас мне абсолютно нечем было заняться, разве только снова отправиться спать.