Небо на двоих

Меня же словно парализовало на мгновение.

Крики, вопли, звон стекла, тяжелый удар, грохот, будто упал тяжелый шкаф, треск дерева, топот ног… И выстрелы – хлоп! Хлоп! И снова – хлоп!

– Вадим! – заорала я дурным голосом и, прихватив табуретку, бросилась в дом.

И чуть не погибла вместе с табуреткой под дорожным катком. Именно так мне показалось. Кто-то буквально вынес меня спиной вперед обратно на веранду. Я упала, табуретка развалилась на мне на части. Но все же мне удалось заметить: кто-то в черном – большой, квадратный – плечом высадил дверь веранды…

Это Вадим выскочил следом.

Я с трудом перевернулась на живот и встала на четвереньки. В руках у Доброва был пистолет. И слава богу, стрелял он, а не в него. Я еле-еле поднялась на ноги и, хватаясь за косяки, вывалилась на крыльцо. Вадим уже перемахнул через забор и со всех ног мчался по полю за человеком в черном, который петлял метрах в ста от него, как заяц.

Вадим поднял пистолет и выстрелил в воздух. А человек присел (я думала – от испуга) и неожиданно исчез, словно в воду канул.

– С обрыва сиганул, – прошелестел за моей спиной испуганный женский голос. – Там речка, она давно пересохла, только балка осталась.

Вадим бросился к обрыву. И вдруг, будто из-под его ног вырвался мотоцикл. Человек в черном поднял байк на дыбы, газанул, мотор дико взревел. Из-под заднего колеса вырвалась туча пыли. Вадим едва успел отскочить в сторону, и мотоцикл с яростным ревом, подняв еще выше облако пыли, ринулся в сторону «Хаммера». И через мгновение скрылся в узкой улочке, которую мы насилу преодолели на своем внедорожнике.

Но я все же кое-что разглядела – мотоциклист скрылся на красном «Кавасаки».

– Черт! Черт! Черт! – Вадим с перекошенным от злости лицом поднялся на крыльцо и несколько раз впечатал кулак в косяк. – Как я его прошляпил? Как? Он влез в окно с улицы и явно слышал наш разговор.

– Кто? – осмелилась я спросить. – Ты его узнал?

– Нет! – рявкнул Вадим. – Не узнал! На морде у него была шапка-спецназовка. Такая, – он повертел пальцами перед лицом, – с прорезями для глаз.

Добров пару мгновений молчал, затем ополчился на меня:

– Какого рожна сунулась? Дырку в лоб получить хотела?

– Так это он стрелял? – с тупым видом уточнила я.

– А кто же? – уже спокойнее откликнулся Вадим. – Зато теперь у нас есть трофей.

И только тут я рассмотрела в его руках раритет. Так сказать, музейный экспонат. Подобное оружие я видела в советских фильмах о революции.

– Здравствуй, товарищ маузер! – усмехнулся Вадим.