Небо над бездной

Старик досадливо поморщился, махнул рукой.

— Ваня, ну что ты пристал? Сам все отлично понимаешь. Не хочу я называть эту пакость по имени, тем более перед полетом. К тому же имен много, не знаю, какое выбрать.

— Ладно, хорошо, допустим, я понимаю. Но почему вы думаете, что там, — Зубов повторил жест старика, указал пальцем вниз, — существует такое понятие, как терпение?"

"— Еще как существует! Ждать там умеют. Отсрочку могут дать. Но всему есть предел. Даже самая совершенная модель приходит когда-нибудь в негодность.

— Модель?

— Да. Если хочешь, можно назвать это биороботом. Или вот, сейчас модно говорить о клонах. Хотя в данном случае определение не подходит. Химерный организм, химера. Так, пожалуй, вернее. Он создан из мрака и должен туда вернуться.

— Погодите, — Зубов раздраженно сморщился, — вы сейчас кого имеете в виду? Уж не господина ли Хота? Я никогда не видел его, но, по рассказам Сони, мне представляется вполне реальный пожилой мужчина, долговязый, рябой, с толстым пузом. Какая же он химера?

Но старик больше не слушал, ушел в свои мысли, отвечать не собирался и понес какую-то полнейшую несуразицу:

— Нет, он в конце концов согласится… Первое, второе… Должно быть хорошее эхо… Что, если вздуется пузырь?

Иван Анатольевич решил ничего не уточнять, ему смертельно надоели иносказания, недомолвки, намеки, насмешки, если не понимаешь с полуслова.

— Девятый час, — заметил он, слегка постучав ногтем по стеклышку часов, — идемте в бизнес, там диваны, вы поспите. Даже для меня подъем в половине пятого утра — это тяжеловато.

Агапкин зевнул, пожевал губами.

— В степи, стало быть, начало двенадцатого. Ладно, до полуночи времени достаточно.

Он опять задумался, вздыхал, хмурился, качал головой, иногда зевал, прикрывая свою фарфоровую пасть ладошкой.

— Федор Федорович, мы пойдем в бизнес? — спросил Зубов через несколько минут, едва сдерживая раздражение.

— Нет, здесь лучше, — невозмутимо улыбнулся Агапкин. — Мне на людей интересно поглазеть, и спать я не хочу нисколько.

Ивана Анатольевича задело, что старик, хоть и углубился в свои причудливые размышления, однако первым расслышал в невнятном бормотании радиоголоса номер их рейса. Пока шли к самолету, Федор Федорович продолжал зевать.

— Прилетим, отоспимся в гостинице, — сказал Зубов.

— Не надейся. Сразу поедем к развалинам. Мы же не забавы ради рисовали схему лабиринта. Вот она очень нам пригодится, эта схема.