Небо над бездной

— Почему же она бросила свой успешный бизнес? — спросил Дима.

— Да потому, что клиенты ее тоже долго не жили. Все, кто к ней обращался, потом спивались, садились на иглу либо крыша ехала так, что брал человек и убивал свою семью, жену, детей. А вот вам и кафешка. Тут хорошо кормят и кофе варят, как в Италии. Сын хозяина мой одноклассник.

— Фазиль, пойдемте с нами завтракать, — сказала Соня.

— Спасибо, не откажусь.

В кафе было пусто и почти темно. Окна закрыты плотными вишневыми шторами.

— А тут почему никого нет? — спросил Дима.

— Дорого. Да и не принято у нас утром в кафе кушать. Только вечером или когда праздник какой-нибудь. Ну, если честно, плохи дела. Скоро им вообще придется продать бизнес. Ладно, вы садитесь, сейчас вам завтрак организуем, лучше, чем у Эльзы, в сто раз!"

"— Я соберу твои вещи, тебе не надо больше заходить в этот отель, — сказал Дима, когда они остались вдвоем за столиком.

— Ночевать где будем? В зоне, у развалин? — спросила Соня.

— Да хотя бы и там.

— Мг-м, ночью, после банкета, из президентского дворца, ты в смокинге, я в вечернем платье, поедем в степь?

— Ничего страшного. После банкета переоденемся в нормальную свою одежду, Фазиль нас отвезет.

— Ладно, это не наши проблемы. Я просто позвоню Кольту.

— Бесполезно. У него отключены оба телефона.

— С охраной не хочешь связаться?

— Уже связался. Валера Кожухов заболел, температура тридцать девять, ангина.

— Да, я заметила, ему еще в самолете было плохо.

— Денис Нестеренко. Шеф рано утром отправил его в аэропорт, встречать Светика.

— Светик, дочка Петра Борисовича, которая на обложке в васильках, «лучистое сиянье доброты»?

— Она самая. Заслуженная артистка России. Балерина, киноактриса, писательница. Теперь, оказывается, еще и политик. Денис рассказал мне последнюю новость. Светик скоро станет депутатом Думы от Партии общечеловеческих ценностей.

Подошел Фазиль вместе с маленьким пухлым юношей в строгом сером костюме.

— Вот, знакомьтесь, Рустамка, мой друг.

Рустамка смотрел на Соню и смущенно улыбался.

Он выглядел значительно младше Фазиля. Лицо у него было совсем плоское, круглое и белое, как полная луна. Глаза узкие, как две темные трещинки. Густые смоляные волосы подстрижены бобриком. Он очень хотел сказать что-то, но у него получилось только «Д-д-до-бр…», он смутился еще больше и быстро заговорил по шамбальски.