Небо над бездной

Капельдинерша осветила на миг последний ряд, тот, где сидел Федор. Скрипнуло соседнее кресло.

— Добрый вечер, Федя. Простите, я опоздал, — произнес по русски знакомый голос.

— Здравствуйте, Павел Николаевич, — шепотом ответил Федор и повернулся.

Даже в темноте было видно, как изменился Данилов. Похудел, постарел. Коротко остриженные волосы стали совершенно белыми.

— Как ваше ранение? — спросил Федор, лишь бы что-то сказать, потому что, поздоровавшись, они замолчали надолго, и молчание это казалось невыносимым.

— Ерунда, царапина. Ни письма, ни фотографии, ничего не привезли?

Грянуло фортепиано, задремавший тапер вдруг встрепенулся и бешено заколотил по клавишам, на экране девушка и старик обливались слезами радости, наконец узнав, что они близкие родственники. Зловещий стакан с ядом стоял на столике у кровати.

— Простите, я не предполагал, что мы с вами встретимся, — прошептал Федор.

Амалия тяжело дышала, заламывала руки, таращила глаза, не хуже злодея щеголя. Старушка рассказывала ей, как страдали родители, когда исчезла дочь.

«От горя матушка скончалась, а отец ослеп».

Федор тупо, упорно глядел в экран. Данилов тоже, как будто оба они пришли сюда ради этой мелодрамы.

— Кто из нас больше рискует, как думаете? — спросил Данилов.

— Не знаю. Мы оба одинаково.

— Все-таки вы немного больше. За вами очень плотное наблюдение, мой человек засек двоих. Один провокатор ЧК, он приходил к вам в пансион. Второй работает на Радека. Что от вас нужно Радеку?

— Ему нужна информация, которую я получил от доктора.

— Что вы решили?

— Он проходимец, ничего от меня не получит.

Тапер ударил по клавишам так, что зазвенело в ушах.

— Черт с ним, с Радеком, у нас мало времени, прошу вас, хотя бы два слова, — хрипло прошептал Данилов.

На экране заплаканная Амалия взяла стакан, держала его в руке, и было непонятно, что она собирается делать, поить старика или сама будет пить.

— Миша сильно вырос, уже знает буквы и цифры. В восемнадцатом было ужасно, подселили сумасшедшего комиссара, он расстрелял лабораторию, чуть не убил Михаила Владимировича. Но теперь все хорошо. Таня переболела тифом, очень ослабла, мы опасались осложнений, но теперь все хорошо.