Небо полное звезд. Другие мы

Даже когда понял, почему мать Оливии пришла к моему отцу и рассказала, что у него подрастает дочь. Даже когда осознал, что она не уводила его из семьи – он просто не мог поступить тогда по-другому. Я годами винил их обеих, сокрушаясь, что меня лишили нормального детства, и отказывался отвечать на звонки и принимать от отца подарки. – Мика сжал челюсти, шумно выдохнул и снова вдохнул. – Прости, что вываливаю на тебя всё это.

– Всё нормально. – Пристально глядя на ураган в его глазах, произнесла я.

– Я даже сейчас на неё злюсь.

– Она бы тебя поняла.

– Вот видишь. – Его лицо озарила улыбка, а пальцы сомкнулись на моих коленях – и это я тоже почувствовала. – А говорила, что вы мало знали друг друга.

– Ты не похож на отца. – Зачем-то брякнула я.

Это было истинной правдой: они с Отсо не только не походили друг на друга внешне, но и словно были слеплены совсем из разного теста.

– Я похож на мать. – Его тело неподвижно застыло.

Такое ощущение, что говорить о матери ему было тоже не совсем приятно.

– Вот в кого у тебя такие задорные кучеряшки. – Выдохнула я.

И почувствовала, как краснею до самых кончиков ушей.

– Точно. – Усмехнулся он. – Так ты мне скажешь, какой она была?

Мика встал, но не оторвал от меня глаз.

– Самой доброй. – Ответила я искренне. В этот момент в моей душе будто перевернулись тяжелые валуны. – Самой светлой. – Мой голос дрогнул и осип. – И… самой чистой на свете.

Слезинки спорхнули с его глаз и задрожали на ресницах.

– Её письма были такими же.

Я представила письмо Оливии к брату.

Уверена, оно было наполнено светом и надеждой. И даже когда он рвал или выбрасывал их, они продолжали источать тепло. Такой уж она была, Оливия Ярвинен. Бесконечно доброй. И эта её доброта ужасно раздражала всех вокруг. И даже меня.

– Так что же заставило её сделать это? – Спросил Мика, снова подходя к могиле. – Зачем она пошла в этот лес?

В этот момент мне захотелось запинать себя вот этими самыми ногами, которые покоились неподвижно на подножке инвалидной коляски. Я отчаянно нуждалась в этой беспощадной боли, чтобы не трястись всем телом и не переживать, что Мика заметит это.

– Тогда я ещё ходила. – Бессмысленно начала я. – Мы… мы поехали на озеро. Оливия просто обожала озёра. – Я словно растеряла все слова, они убежали от меня к кому-то другому, кто не нуждался в том, чтобы отчаянно выдумывать ответы. – Она… она сказала, что разговаривает с лесом. И когда она это делает, то слышит маму. Та… отвечает ей шумом ветвей и криком птиц.