Небо в мечтах (СИ)

С другой же, если прийти с повинной — это зачтётся, и кара не будет так скоропостижна, если не считать самого участия Ванессы.

— Решайся, Крох, — просит парень, делая самое красивое и милое лицо на свете. Как говорил папа: «Надо из любой ситуации искать выгоду», поехали.

— Соглашусь, если ты мне объяснишь, за что я заслужила такое имечко, — предлагаю я, следуя совету папы, всегда знала, что это пригодится. Кир хмыкнул, опуская глаза на стол и о чём-то задумываясь.

Он размышлял так, наверно, минут пять, за это время эмоции на его лице сменяли одна другую.

Брови нахмурены, а губы растянуты в тонкую линию, взгляд ходит из стороны в сторону, очерчивая края столешницы, иногда поднимаясь на меня. К концу глаза прояснились, озаряясь какой-то ясностью, губы принимают нормальное состояние, сразу же взгляд упирается в его чуть пухлую нижнюю, но продолжает исследовать дальше, перемещаясь на маленькую складочку между бровями, которая успевает разгладиться.

— Хорошо, если ты так этого хочешь, я не вправе тебе перечить, — с хитрой улыбкой выдаёт он.

— Но моя часть после этого вечера.

Гуманно, и, мне кажется, Кир не сможет обмануть. Во всяком случае, надавлю на мужское эго.

— Договорились, — пожимая руку, я ещё даже не задумывалась над тем, что некоторые ответы бывают совмещены с действием.

Дорога выдалась достаточно долгой и морозной. Холод наперебой с ужасным ветром, бьющим в лицо, сдувал всё на своём пути. Короче, пиздец тотальный.

Я до одурения обожаю зиму, обожаю этот холод, мороз, прятки под одеялом ночью, бьющиеся друг о дружку зубы из-за холода. Для меня это — романтика. Чисто для личного мира, в котором мне всегда хорошо и уютно.

Кир, видимо, мою точку зрения не поддерживал. Он всё время старался потеплее меня закутать в мою же одежду, выше поднимая воротник пальто или же сильнее натягивая шапку на уши, вместе с тем и нарушая моё личное пространство.

Хотя за время нашего общения его и не осталось.

Астрофьев с самого начала… расположил, наверное? В тот вечер, когда повёл себя самым наглым образом, отобрав сигареты. С того дня подсознание расположило его с самым позитивным настроем, будто задав код неизвестных цифр и пентаграмм, который я так и не смогла распознать.

Он шёл рядом, такой гордый и важный, напоминающий собой ни то рыцаря, ни то самоубийцу, идущего на верную смерть. Хотя два этих понятия очень близки, чтобы их разделять.