Небо в мечтах (СИ)

— Я буду тебя добиваться, даже слушать тебя не буду, потому что забила голову всякой дуростью, которую вытяну из тебя, — заявляет парень, мягко сжимая меня и целуя в висок. — Я тебя не отпущу.

С того дня потянулись суровые будни, нарекаемые долгожданной сессией. График складывался не лучшим образом: из дома - в универ, где засиживалась до самого вечера с парами и так называемыми внеурочками. У мамы с Владом меня застать было сложно, наверное, потому что приходила я туда, лишь чтобы переночевать.

К слову, Кир меня и не пытался поймать, наоборот, как-то даже помогал.

Парень удивлял меня в эти дни: часто мог просто зайти в комнату, посмотреть, а через пару минут принести чай с различной едой. Не знаю, к чему это было, хотя предполагала, что из-за моего внешнего изнурённого вида, буквально орущего о том, чтобы меня пожалели и покормили, но Леся лишь смеялась, когда слушала мои рассказы, отмахивалась и говорила о том, что я - дурочка сказочная.

Так прошло, наверное, немного меньше недели. Всё было сдано, вместо самого ужасного предмета, из-за которого хотелось повеситься, — анатомия.

Звучало, словно гром среди ясного неба, а выглядело, как наглядная казнь. Хорошо хоть её перенесли на следующую неделю, то ли препод заболел, то ли так на него повлияли сглазы наших студентов.

Как порядочный человек, я не хотела пудрить себе мозги ещё сильнее, поэтому и решила прогуляться в старой доброй компании, по которой успела порядком соскучиться. Все согласились, только пригласили ещё парочку человек, которых видеть не хотелось.

В их числе был и Артур со своим другом, да и знакомый Кира, Георгий, самого парня по рассказам там не ожидалось. Мне же очень хотелось отдохнуть в компании родных друзей, из-за чего я и согласилась на лишний багаж.

В связи с этим я и стояла у зеркала своей комнаты, критично разглядывая свой внешний вид. Джинсы с прорезями на коленях облегали ноги, свитер крупной вязки слегка прикрывает ягодицы, облачённые в черную джинсовую ткань. Он на размер больше нужного, но это лишь больше мне нравится, что яро критикует мама.

— Ксюш, ты… — в комнату заглядывает половина тела Кира, где и замирает. Парень внимательно рассматривает меня, явно пытаясь сообразить, из-за чего так одета, затем его взгляд падает на настольные часы, показывающие полдевятого ночи. Кажется, меня не пустят. Да, я не буду слушать Астрофьева, если он запретит мне что-то, даже сделаю наоборот, но он, судя по физиономии, может рассказать всё маме, и мои идеи накроются.