Небо в мечтах (СИ)

— А я виновата, что мне нечего больше надеть, кроме твой футболки? — усмехаюсь я, доставая коробку, поставленную на самый верх шкафа.

— Да нет, мне нормально, я просто за тебя волнуюсь, вот не удержусь и накинусь на тебя - плохо будет, — пожимает плечами Кирилл, подходя ко мне и укладывая ладони на бёдра, видимо, помогая не упасть, хоть и поздновато как-то.

— Месье, ручонки-то подальше держите в таком случае: у меня куча защитников, сами убедились в этом, — кривляюсь, спрыгивая со стула вместе с коробкой.

— Мадемуазель, за кого вы меня принимаете? — наигранно удивляется Астрофьев, делая шаг от меня.

— За ужасно пошлого собственника с замашками извращенца? — смеюсь я, наклоняясь над коробкой и рассматривая её содержимое.

— Не самая чистая правда, но часть истины имеется, — поддерживает смех он, отходя к шкафу с одеждой и остальными коробками.

Половину комнаты мы очистили от картона, разобрав вещи и убрав их в комоды по всей квартире. Остаток пришёлся на это время, но нам уже хотелось скорее закончить с делами, чтобы заняться совместной готовкой.

— Кир, Господи, откуда у тебя набор для художника? — удивляюсь я, доставая на свет пару тюбиков с краской и кисти. Причём, что у тех, что у других предметов качество достаточно хорошее, такими бы не побрезговал заниматься даже мой учитель искусства.

— От матери, видно, — хмыкает Астрофьев, бросая на меня беглый взгляд, — Она увлекается этим, видимо, забрал по ошибке.

— Что-то типа этого, — кивает Кир, почёсывая небритую щёку. — Я плохо её знаю, мы мало когда с ней разговаривали.

— С отцом у тебя тоже плохие отношения, так ведь? — догадываюсь я, вспоминая все несглаженности их разговоров. Они постоянно общались будто с каким-то давлением, будто кто-то кому-то был должен, в то время, как я со своим отцом или матерью могла говорить просто и легко.

— Не сказать, что они плохие, — качает головой Кир, опираясь спиной о стол. — Скорее, ровные.

Я не понимаю смысла его слов, подходя ближе к парню и обвив его шею руками, чувствуя, как он мягко придвигает меня ещё ближе к себе за талию.

— Мы относимся друг к другу нейтрально. Да, я его уважаю, но не способен говорить так, как если бы ты говорила со своим папой, — пожимает плечами Астрофьев, зарываясь ладонью в мои волосы. — Я считаю, что он делает всё только из родительского долга, ничего тёплого у нас друг к другу нет. Но он, однозначно, лучше матери.

Я лишь качаю головой, замечая в его глазах пустоту, такую незнакомую для меня и неясную.