Небо выше облаков

– Не спорь, Светка, мне виднее. А сейчас отдыхай, – Андрей отходит к кровати малыша и проводит рукой по его лбу и щеке. – Скоро Андрюшка проснется, и ты ему понадобишься.

* * *– Мама… Мама! – хнычет Андрюшка, сквозь сон, просыпаясь. – Мама!

Он не меня зовет. Просто ему страшно и одиноко в этот момент, и он так соскучился по слову, которое каждый из нас, не задумываясь, произносит каждый день, а он столько времени прятал в себе. Истосковался по той, кто любила его больше жизни, а потом из этой жизни ушла, что зовет ее вновь и вновь.

И только проснувшись и почувствовав тепло моих рук, утирает глаза кулачками и произносит:

– Света?

– Я, мой хороший. Я здесь!

– Света…

Конечно, я не мама, но я постараюсь стать этому ребенку матерью, очень постараюсь.

– Тише, родной, – глажу его по волосам и целую. – Не плачь, – прошу. – Уже все позади. Я с тобой.

Кажется, Андрей впервые слышит, как Андрюшка говорит. Приближается к нам и по-доброму рокочет мужскими нотками, успокаивая уверенным голосом, и мальчик затихает.

В конце второго дня, когда мы читаем с Андрюшкой книжку, а потом засыпаем, в тишине и темноте палаты, обняв за шею, он шепчет мне:

– Света, а ты моя мама?

И я так же тихо отвечаю, понимая, что сейчас это только наше с ним таинство.

– Да, сыночек. Твоя.

Проглатываю ком в горле, когда он счастливо выдыхает, обхватывая меня крепче ручонками.

– Мама, я тебя так люблю!

* * *POV Шибуев

Меня не было сутки, но сразу же после ночного дежурства в больнице скорой помощи, рано утром, я еду в клинику к отцу и захожу в палату к Светке и Андрюшке.

К жене и ребенку, именно так комментирует мой приход отец одному из своих врачей, когда оба встречают меня в отделении. И я натянуто улыбаюсь коллеге, вдруг вздумавшему поздравить меня со свадьбой. Мы оба с ним пойманы внезапностью, и благодарность выходит такой же неловкой, как и поздравление.

В палате тихо, Андрюшка спит. Сегодня пятый день после операции, отец звонил мне дважды, и я знаю, что с малышом все хорошо. Чего не скажешь о Светке.

Я застаю Уфимцеву в туалете. В тонкой сорочке, босиком, она стоит над умывальником, опершись рукой о стену, и шумно дышит, борясь с приступом тошноты. Но вот новый спазм сжимает желудок и скручивает ее пополам, вызывая приступ рвоты.

Прежде чем успеваю подумать, я обнимаю ее за талию, оказавшись рядом.

– О, господи… – она не ожидает моего появления и вздрагивает. – Андрей, уйди, – просит. – Пожалуйста. Это неприятно – видеть меня такой.

– И не подумаю.