Небо выше облаков

Но прежде, чем мы продолжим, Сахарок, – Андрей касается языком уха, стягивает шорты с бедер и на длинном вдохе проникает в меня чуткими пальцами, от чего в животе рождаются искры удовольствия, – пообещай мне кое-что.

Ему не надо просить. Сейчас я готова пообещать ему все что угодно, и легко об этом говорю, чувствуя тепло губ на своей щеке.

– Да. Обещаю…

– Забудь мои слова. Забудь все то, о чем я говорил тебе в кафе, когда мы встретились. О чертовой физиологии и душé. Я уже тогда знал, что вру. Я сходил от тебя с ума всегда, Светка, слышишь? И новая встреча не стала исключением.

– Да.

– Если бы ты захотела, я был бы твоим уже в семнадцать.

Этот шепот дороже признания в любви. Я точно не ждала его, но готова слушать и таять под его руками и теплом сильного тела. Плавиться и гореть от ласки сказанных слов.

Мои губы тоже живут собственной жизнью и находят плечо Андрея, целуют подбородок. Я глажу его затылок и спину, шепчу жарко – так же горячо, как он меня ласкает:

– В семнадцать ты был таким глупым. Да и я тоже.

Мы бы убили друг друга от ревности. В то время я так много ждала от жизни.

– Нет, мы бы любили друг друга, Светка, если бы ты позволила себе быть хоть чуточку слабее. Уже тогда не было ничего в этой жизни, в чем бы я смог тебе отказать. Однажды я сказал об этом Рыжему – от досады, что ты меня не замечаешь.

Я удивляюсь.

– Витьке Артемьеву?

– Да. Мне хотелось быть тебе нужным. И услышал в ответ, что дурак. Ты моя, Сахарок. Запомни это. И больше никогда не решай сама. Ничего. Я очень хочу быть тебе не чужим.

Это признание трогает душу и сердце. Проникает насквозь и отзывается звуком на всех живых струнах.

Я обнимаю ладонями темную голову Шибуева и тянусь навстречу своему мужчине. Лучшему другу, ставшему для меня дороже всех. Нахожу губы и целую их – податливые и ждущие, жадные. Отвечаю, как слышу и чувствую – сердцем.

– Ты нужен мне, Андрей. Нужен! Ты!"

"Поцелуем можно убить, признаться в любви, обидеть и отомстить. Поцелуй может быть горьким и сладким, первым и последним.

Немым, равнодушным или красноречивым. Но бывают поцелуи, когда за нас говорят души. Когда исчезают границы возможного, и люди проникают друг в друга ростками, отдавая себя без остатка и оставаясь в своем человеке навсегда. В глазах, в памяти, в сердце. В жизни. И не важны место действия и момент. Важны удары сердца – одного на двоих.

В тишине прихожей я слышу эти удары очень отчетливо.

Моя. Моя. Моя.

Мой. Мой. Мой.

– Шибуев, с таким аппетитом ты меня съешь.