Небо выше облаков

Он отвечает, но не оглядывается:

– Привет.

– Ты меня звал? Витька сказал, что ты хотел со мной поговорить…

К его ответу я оказываюсь не готова.

– Нет, не звал. Это Рыжий сказал, что ты хотела разговора.

– Я?

– А разве нет?

Надо же, как легко попались оба. Артемьев всегда был хитрым лисом. Но сейчас я не чувствую на Виктора обиду. Напротив, очутившись наедине с Андреем, понимаю, что не могу уйти. Мне нужно наконец разобраться в себе, в тех ощущениях, сомнениях и мыслях, которые появились с момента появления Шибуева в моей жизни и не отпускают.

Я подхожу к парню ближе, и теплый июньский ветер подхватывает светлые пряди моих волос и начинает играть ими у лица – я ветру не мешаю. В жилой башне «Седьмое небо» не стеклят балконов. Здесь дышат простором и красотой.

– Я тебе звонила, но ты не отвечал. Ни вчера, ни сегодня.

– А должен был? – я слышу холод в голосе Андрея и чувствую смятение.

– Нет, конечно, не должен. Просто…

– Просто тебе снова что-то понадобилось от меня, и ты захотела это получить.

Это упрек. Справедливый, но неожиданный. Мне нечего на него ответить.

– Ну зачем ты так, Андрей?

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Хочу. Думаю, что хочу.

– Говори.

Я замечаю на столе открытую бутылку коньяка и сигареты. Внезапно догадываюсь:

– Ты что, пил? Поэтому сердишься?

Шибуев склоняет голову и отпускает злой смешок, такой же сухой, как его горло. Я слышу в этом смешке досаду, словно я своим вопросом обманула его ожидания.

– Еще нет, но напьюсь.

– Ничего больше, Андрей. Ты дал мне все.

– И тем не менее кто угодно, лишь бы не я, да, Светка? – усмехается Андрей. – Этот новый друг Рыжего лучше меня?

Не лучше. Ни капли не лучше. Он совершенно чужой и малоинтересный мне человек.

Но ревность, прозвучавшая в упреке, неожиданно отзывается в моих словах виной.

– Я его первый раз вижу. Это был просто танец.

– Меня ты знаешь всю жизнь, Уфимцева, так почему у нас с тобой ничего не просто? И не друг, и не муж, кто я для тебя? Случайный любовник?

Я подступаю к Андрею совсем близко, поднимаю руку и медленно провожу ладонью по рубашке – там, где лопатка.

Я помню Шибуева мальчишкой – самым умным, и при этом совершеннейшим шалопаем с заразительным смехом, для которого были не писаны правила.