Его руки, ноги и колени были все в порезах, из них текла кровь, он скользил и царапался, а альбатросы летали вокруг и кричали. Но он достал яйцо и принес его на утес, где стояли остальные, и показал им добычу. Тогда его брат ударил его по руке, яйцо выскользнуло из пальцев, упало и разбилось.
— И они все засмеялись.
— Тогда он вскочил и толкнул своего брата, который был больше, но он не ожидал удара, поэтому оступился, наклонился назад и упал, крича и кувыркаясь, прямо на скалы, в море.
Теперь она рыдала, орошая слезами грудь Пса.
— Уже плачешь? Дальше — хуже.
— Продолжай.
Она хотела все знать, хотела, чтобы он доверял ей, но не ожидала ничего столь ужасного.
— Кузнец пришел в ярость, потому что — убийца прикончил его жену и любимого сына. Он назвал убийцу зверем и сказал, что ему нельзя жить с людьми. Заковал его шею в железный ошейник и привязал его голым на цепь с собаками и швырял ему еду на землю. Он бил его каждую ночь. Он бил его кулаками по лицу и выбил все зубы. Он порол его, тянул за цепь с такой силой, что зверь едва мог дышать.
Но однажды кузнец выпил больше, чем обычно, и отключился, не добив его до конца, так что зверь смог обернуть цепь вокруг шеи отца и задушить его.
— О духи! О Пес, Пес!
Она попыталась поцеловать его, приласкать, сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить его боль, но Клинок отворачивался.
И продолжал свою ужасную историю:
— Зверь думал, что он умрет от голода, потому что по-прежнему сидел на цепи, или ему придется съесть тело кузнеца, а потом и всех собак и только потом умереть от голода.
Однако прежде чем он проголодался настолько, чтобы приступить к еде — дня через два, — сосед услышал собачий вой и пришел посмотреть. Он отпустил зверя, нашел ему одежду и велел бежать.
Хриплый голос замолк. Только ветер и прибой…
— Ох, Пес, Пес… Ты ни в чем не виноват, любимый. — Она чуть не задохнулась. — Твой отец оплодотворил твою мать. Если ребенок оказался слишком большим, это его вина, а не твоя. Твой брат первым тебя ударил, а потом произошел несчастный случай.
Любой отец, который так обращается со своим сыном, заслуживает смерти.
Он знал это, знал всегда, но этого было мало. Она опустила руку, чтобы окончательно убедиться.
— Он вернулся, — прошептала она. — Ты снова мужчина.
— Зверь.
— Мужчина. Мой мужчина.
— Ты все еще хочешь меня? После того, что я рассказал тебе?
— О, любимый, больше чем раньше."
"Они занимались любовью так, как никогда прежде.
