Четыре зеленых камзола встали около постели — Одлей, Абель, Винтер… Ох, дорогой Пес, почему я не сказала тебе ни слова с тех пор, как мы уехали? За зелеными камзолами — стенка бледно-синих, входивших в комнату на цыпочках. Слова утратили значение; время пришло. Конечно, это Дуб с рукой на перевязи. А это Марлон? Сколько времени она здесь?
Остались только Клинки.
Она и Амби в комнате, полной Клинков. Это все Клинки? Их осталось так мало?
Пес протянул ладонь, чтобы помочь подняться с постели, обнял ее огромными руками.
Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели, как маленький человечек делает последние в жизни вдохи. Все остальные опустились на колени.
Огромные глаза… Хрип… Тишина…
Тишина.
Мучительная тишина.
Малинда наклонилась, прикрыла распахнутые глаза, и веки остались неподвижными.
Пес откинул голову назад, и комната огласилась жутким криком: «Да здравствует королева!». Со стонами, воплями и слезами Клинки эхом отозвались на его призыв. Они пели, кричали, восклицали: «Да здравствует королева! Да здравствует королева Малинда!».
Ни один не обнажил меча, ни один не пришел в ярость, и скоро все они встали на ноги, обнимая друг друга и твердя: «Да здравствует королева!». Они победили проклятие. Они торжествовали.
Малинда тихо плакала на плече у Пса, пока вокруг нее царило бурное веселье, и клич отражался эхом, множился, несся на лошади в Грендон и во все уголки Эйрании…
Король умер! Да здравствует…
Да здравствует кто?
Глава 31
Сначала посчитай своих друзей.
Лорд Гренвилл— Можете ее и дальше носить, — сказала она. — Мы вам полностью доверяем.
Сэр Доминик уже опустился на колени перед новым монархом и держал в руках перевязь командира.
— Ваше величество, такова традиция… — Он пытался изобразить смущение, что требовало большой ловкости от человека, стоящего на коленях. — Не вашей рукой… Я хочу казать, я с радостью отдам свою жизнь на защиту вашей милости, но, когда король умирает, миледи, принца… то есть наследника…"
"Духи! Слеза на щеке ее брата еще не успела высохнуть, наверняка снаружи ждет целая армия, чтобы ее арестовать — а скорее зарезать всех присутствующих здесь, — а они продолжают бессмысленный спор! Одлей, совсем еще мальчишка, изо всех сил старался скрыть обуревавшие его чувства и никуда не смотреть…
— Сколько лет вы служите в гвардии, сэр Доминик?
— Почти одиннадцать, ваше величество.
— В обычное время сэр Одлей был бы еще кандидатом в Айронхолле, наверняка даже не старшим.
