Никто еще никогда за всю историю Шивиаля не позволял себе столь пренебрежительных выходок в сторону знати!
— Вы знаете, как проводят смотр гвардейцам?
— Думаю, справлюсь.
Колени ее дрожали, во рту пересохло — парадоксально, но это единственная часть тела, которая не намокла, потому что ни один паж с зонтом не осмелился бы приблизиться к стоявшим внизу чудовищам. Ступеньки были ужасно неудобными — слишком короткими для двух шагов и слишком длинными для одного. Интересно, Доув и Руби знают, что она ушла? Малинда еще никогда не видела почетный караул голым.
— Им не холодно? — спросила она, едва не стуча зубами.
Фейн рассмеялся.
— Они ни за что не признаются, даже если задницы льдом покроются! Если бы они сошли на берег для разбоя, то не оставили бы свои щиты на бортах. И надели бы на себя меньше!
Еще меньше, чем кожаные шорты, сапоги и стальные шлемы? Быть может, он имел в виду украшения? Теперь Малинда ясно видела, что каждого стражника украшало удивительное переплетение золота и серебра, жемчуга и драгоценных камней — широкие браслеты, серьги, ожерелья, отделка на сапогах, поясах и перевязях.
Эти грубые моряки принесли на себе больше сокровищ, чем все гости в парке.
Они вышли на причал, и фейн выпустил ее руку. Подняв подбородок, принцесса прошла между двух рядов воинов. С одной стороны ее ждали обнаженные мечи, с другой — топоры. Молодые, зрелые, пожилые мужчины: зеленые глаза смотрели сквозь принцессу, не встречаясь с ее взглядом.
Йомены королевского дома не могли похвастаться лучшей дисциплиной и выправкой. Тусклый свет сиял на драгоценных камнях, стали и мокрой коже. Она никогда не думала, что мужчины могут быть настолько волосатыми. Волосы бельцев переливались всеми оттенками рыжего — огненные, каштановые, бурые; заплетенные косы или лежащие свободно пряди, бороды и усы, растительность на груди, руках и иногда даже на плечах. И все же перед ней стояли люди, обычные люди — седые и совсем мальчишки.
Никаких клыков, никаких рогов. Даже никаких сухих рук, горбов и блох.
Она прошла через почетный караул к корме корабля, на котором остался всего один человек. Одет он был совершенно заурядно — что и было странно — в камзол и рейтузы, без единого блестящего камня или золотой нитки. Незнакомец подал ей руку, помогая взойти на борт. Малинда чувствовала, как под ногами качается палуба. Она покидала родину, чтобы никогда не вернуться.
