Небовзор

Димир Бушующий посмотрел на Подгорную, затем – по очереди на северян, остался равнодушен к милой моське Бестии, застывшей у постели больной, и повернулся ко мне, все еще ошарашенно сидящей на надувном матрасе со схемой на коленях. Мне же почему-то и сказал:

– Хорошо. Еще сутки на отдых и восстановление. Вылет завтра на рассвете. Кто не сможет лететь – остается.

Едва преподаватель по физической подготовке вышел и запер дверь, как Власта буквально вырвала себя из плена одеяла и рассерженной гадюкой кинулась к Эрику.

– И что вы двое здесь устроили?

– Пиу! – пискнула Бестия и возмущенно топнула передней лапкой.

– Хорошо, трое, – согласилась Подгорная, схватила своего парня за ворот рубашки и требовательно дернула. – Ну?!

Придушенный Эрик запыхтел, мягко, но настойчиво разгибая пальчики Подгорной. Зато Кристену никто не мешал сказать нам правду. Он встретился со мной взглядом и тихо признался:

– Утром мы поднялись наверх, чтобы проверить завров.

Схема тотчас была забыта и откинута в сторону. Я вскочила, чисто механически подхватила перчатку, идущую в комплекте с манжетой, а натянула ее уже в середине коридора, у лестницы, ведущей наверх.

Юркая и неуловимая, точно ртуть, Бестия промчалась между ног и уже караулила на площадке. Свесив голову в открытый люк, она подгоняла меня нетерпеливым пиу-пийканьем. Где-то далеко за спиной бежали парни, тщетно пытаясь догнать нас. Легкие болели и будто рвались из моей груди, где им было мало места из-за грохочущего в панике сердца.

Цепляясь дрожащими руками за перекладины, я поднялась наверх и непроизвольно прикрыла ладонью глаза, щурясь от яркого утреннего света.

Ядожал и небовзор невозмутимо кружили где-то высоко в небе, в то время как Мясник в позе свалившейся с небес звезды лежал и страдальчески охал на площадке для взлетов.

При виде меня он едва нашел в себе силы, чтобы приподняться на передних лапах и жалобно простонать:

– Гр-р… – что можно было перевести как «Да лучше б я сдох».

А после рухнул на доски платформы.

Очень сложно договориться с тремя заврами, если самый крупный из них ядовитый жаворонок, второй – ранняя пташка, плюющая огнем, а третий – просто конченый эгоист.

– Мясник, ну пожалуйста, вставай, – молила я, бегая вокруг наглой морды последнего.

Звездокрыл лениво зевал. Звездокрыл жмурился, как довольный кот.