Нечаянная жена драконов

Итак, твой окончательный ответ, Марина: ты согласна стать моей женой? - упрямо поджав

губы, спросил Файнел.

- Нет, – как будто нырнув в ледяную пропасть, произнесла я.

— Жаль, — только и сказал лис, а потом вынул из-за пазухи кулон переговорного артефакта и сжал его в ладони.

Хорошо, что артефакт передавал только голос без изображения, но о своей глупой принципиальности я пожалела практически сразу, стоило услышать раздражённый баритон дракона.

- Есть известия о воровке? — без предисловий уточнил собеседник у Марка.

— Я хотел спросить у тебя это же: есть ли новости о нашей беглянке? – Файнел почему-то не спешил выдавать меня сразу, но я обратила внимание, что оборотень использовал более мягкие выражения по отношению ко мне.

- К чему это твоё любопытство? Не ты ли говорил, что не обязан мне помогать? — отозвался тот, кого ищейка называл Реганом Фарлом.

- Я не о тебе забочусь. Просто, меня очень беспокоит судьба этой девушки. Хочу поближе познакомиться с ней после того, как вы уладите все разногласия, - ответил Файнел, пристально глядя на меня, как будто специально тянул время, давая мне возможность изменить своё решение.

— Забудь о ней. После того, как мы вернём свой харун, иллюзионистку ты не увидишь. Уверен, эта мошенница наверняка заинтересует наше начальство. Кто знает, какие ещё грешки водились за девицей. Отдам её в отдел дознания. Там и не таких раскалывали, - заявил Реган Фарл, вызывая во мне жгучую смесь обиды и страха.

И столько яда и злости было в голосе моего недомуженька, что они осели горечью на моём языке, заставляя гулко сглотнуть.

Это что, он решил отдать меня на пытки? Из детективов, просмотренных на Земле, я знала, какие иногда методы допроса используют некоторые нечистоплотные служители закона. И сильные мужчины брали на себя чужие преступления, а я всего лишь слабая женщина и нисколько не герой.

- Я согласна, - одними губами произнесла я, твёрдо встречая взгляд лиса, а тот сдержанно улыбнулся и кивнул, приняв мои слова.

Быть может, это и малодушно, но я устала всего бояться. Осознание того, что на Радере придётся жить до конца дней, ещё не укоренилось в моём сознании, но пришло понимание, что сейчас я в той ситуации, когда без посторонней помощи просто не выжить. Надежда на то, что есть способ вернуться домой, становилась всё более призрачной и нереальной.