— Так Маргоша и поедет с тобой, раскатал губу, — Костя возвращает мне лишние деньги, делит оставшиеся пополам и убирает свою долю к себе в карман. — А здесь она так и так останется. Мало ли, что с тобой случится. Мне завтра рано утром кровь из носа нужно во Пскове быть. Выставка у собаки.
— И ты так спокойно с незнакомым пацаном свою напарницу оставляешь?
— Во-превых, тебя Серёга рекомендовал, — пожимает плечами Костик и добавляет, краснея. — А во-вторых, я тебя узнал сразу. Фанатею по футболу с детства.
— М-да, — вздыхаю тяжело, — меньше всего предполагал с утра, что так карта ляжет. Спасибо тебе, Костя.
Входишь ты с подносом в руках, и от аромата докторской колбасы рот наполняется слюной. Костя поднимается, забирая со стола лоток и пелёнку с окровавленными марлевыми тампонами.
— Марго, я в стерилизатор всё закину и поеду. Послезавтра вечером тебя сменю, — он оборачивается ко мне и подмигивает. — Надеюсь, вы не поссоритесь.
— А раскладушка где? — оглядываешь ты комнату.
— Слушай, хозяева приезжали и забрали, — Костя протискивается мимо тебя в коридор.
— Так мне в кресле что ли спать две ночи? — ты проходишь в комнату и смотришь на единственный диван, где я, мысленно снимая с тебя одежду, лежу довольный. На лице же у меня выражение узника совести:
— Я подвинусь. Или можем лечь валетом. — В голове наш валет мне представляется совсем иначе.
Ты ставишь поднос на стол и спрашиваешь:
— Что за деньги?
— Твоя доля, как я понимаю.
— Хорошо, разберёмся.
— Ты убираешь свою выручку, размером со среднюю месячную зарплату служащего в сумку и садишься снова рядом со мной. — Чай сладкий и бутик будешь? Надо силы восстановить.
— Буду, — мурлычу я.
— Садись.
— Не могу, — вру, напуская на себя вид самого больного в мире Карлсона. — Голова кружится. Покорми меня, пожалуйста."
"Ты с подозрением смотришь на меня. Я пытаюсь приподняться и с тихим стоном закусываю губу.
— Лежи уже, — качаешь головой и разливаешь по чашкам крепкий чай.
— Сахар кладу? Тебе нужно сейчас немного.
— Клади, — мне нравится следить за движениями твоих рук, поворотом головы, взмахом ресниц.
Последний раз меня кормили в глубоком детстве. Я так голоден, что готов откусить бутерброд у тебя вместе с руками, но сдерживаюсь. Веду себя скромно и нерешительно, как божий одуван.
Костя просовывает в комнату голову:
— Ребятки, я полетел!
— Ты не поешь что ли? — ты вытираешь мне рот салфеткой и оборачиваешься.
