— Не надо, прошу! — я не соображаю уже ничего. В дверь стучат кулаками.
— Тогда сегодня вечером я заеду за тобой. В восемь, например. Поедем ко мне в клинику. Подежурим.
— Хорошо, верните пулю! Прошу.
— Вечером. Поговорим обо всём вечером. И не вздумай меня обмануть.
Он открывает дверь, которую ты уже пытаешься вышибить плечом. Ты вваливаешься в квартиру, пролетая мимо Игоря Кирилловича и хватаешь меня за плечи:
— Что стряслось? Я чуть не свихнулся! — тяжело дышишь, прижимая меня к груди.
— Рита, не забудь, что я жду тебя на дежурстве, — раздаётся голос за твоей спиной.
Ты стремительно оборачиваешься, и на лице Игоря Кирилловича расцветает улыбка победителя.
— Это кто? — ты встряхиваешь меня за плечи.
— По работе, — отвожу я глаза.
Игорь Кириллович захлопывает за собой дверь. Ты выходишь следом за ним и втаскиваешь пакеты с продуктами.
— Маргош, разбери сумки… Что с тобой? — ты смотришь на меня, и я с трудом нахожу в себе силы, чтобы не разреветься.
— Мне… Мне нужно сегодня будет уехать на дежурство.
А так не хочется с тобой расставаться. — Я улыбаюсь и кулаком вытираю предательскую слезу. Мысленно прикидываю, что можно взять с собой на встречу для самозащиты. Заберу у этого козла пулю и телефон и пошлю куда подальше. Пусть бежит доказывает.
Ты молча стягиваешь с себя куртку, оставаясь в футболке из одёжного ларька возле дома. Голубоглазый хаски лукаво взирает на меня с твоей широкой груди.
— Мне тоже нужно сегодня будет уехать, — теперь отводишь взгляд ты. — Приготовь пожрать… поесть.
А я побреюсь пока. Зарос, как ёж.
Я отношу пакеты на кухню. Грею курицу-гриль, крошу салат из огурцов, зелени и феты, взбиваю вилкой заправку из масла и лимона. Соли можно не добавлять. Слёзы катятся в миску ручьём против моей воли.
— Девочка моя сладкая, — шепчет Фрол, обнимая меня. — Не плачь.
Я прижимаюсь к нему спиной.
— Ты ведь ненадолго уезжаешь? — мой голос предательски дрожит, я уже понимаю, что услышу не то что хочу. Но надежда ещё трепыхается слабым птенцом. — На день, на два?
— На год.
Если повезёт, останусь ещё.
Сердце останавливается, и птенец сдыхает. Фрол разворачивает меня к себе и усаживает на столешницу.
— Что ты такое говоришь? — я тону в твоих синих глазах. — И почему ты говоришь мне это только сегодня?
— А разве это что-нибудь изменило бы? — бодаешь ты меня лоб в лоб.
— Ты не выглядел бы сейчас… Обманщиком.
— Я готов подписаться под каждым словом, что тебе говорил… Марго, у меня контракт с футбольным клубом.
