Дождевую или росную воду они каким-то образом используют то для того, чтобы вызвать засуху, то, напротив, неудержимый дождь и град. Тем и другим они уничтожают крестьянские посевы и посадки.
Также они делают «закрутки», еще называемые «заломами», на нивах, чтобы повредить им или их хозяину.
Нападают на людей, принимая образ самых разных животных, пугая несчастных до смерти, а если ведьме попадется мужик, она вскочит ему на загривок и заставит носить себя до самого до утра. Она-то потом исчезнет, а несчастный упадет замертво!
Ведьмы горазды готовить всевозможные зелья, как целительные, успешно соперничая в этом со знахарями и знахарками, так и приворотные, отворотные, на лихо между мужем и женой, на изведение врагов, привлечение денег и годные на прочие колдовские нужды.
Ну и, самой собой разумеется, они большие мастерицы наводить порчу, в чем Лида могла убедиться на собственном опыте!
– Стала ведьмой поневоле? – задумчиво повторила Маремьяна. – О нет, эту участь я сама выбрала!
– И как же это случилось? – жадно спросила Лида.
– Где-то я читала, что некоторых девушек или вдовиц навещает сам дьявол в образе Огненного змея, совращает их, от него они рождают малорослую кособокую чернявую уродину, которая называется кикимора, а потом вынуждены продать дьяволу душу и сделаться ведьмой. Кикимор же они отдают домовым в жены. Неужто с вами было именно так?!
– Мою дочь ты видела, – расхохоталась Маремьяна. – Неужто она на кикимору похожа?!
– Нет, Марфуша красавица, – со вздохом призналась Лида.
– Писаная красавица. Трудно поверить, что ее отцом был дьявол!
– Конечно, трудно, – согласилась Маремьяна. – Потому что был им не дьявол, а человек. Марфуша – единокровная сестра Василия Дмитриевича Протасова и незаконная дочь его отца, Дмитрия Федоровича.
– Боже ты мой… – простонала Лида, оглядываясь на широкую кровать, на которой спали, накрывшись лоскутным одеялом, Марфуша и Ванятка. Их одежда все еще досушивалась на улице.
Там же были развешаны и Лидины вещи, а сама они сидела укутанная в такое же лоскутное одеяло, только поменьше. Мать и сына разморило после похлебки, которой накормила их Маремьяна, а Лиде кусок в горло не лез, потому что всякий аппетит отбивали мысли, то исполненные надежды, то безнадежные. – Боже мой, а я-то думала, она любовница Василия Дмитриевича и Ванятка его сын!..
– О чем думала, я и так знаю, – усмехнулась Маремьяна.
