Лида вскрикнула, резко выпрямилась, попыталась броситься наутек, однако чья-то рука накрепко обхватила ее сзади за горло.
Лида рванулась, с силой взмахнула руками, задев нападавшего локтем.
Раздался злобный хрип, и девушке послышался какой-то звук, как если бы что-то металлическое ударилось о камень соседнего надгробья.
Лида рванулась, попыталась обернуться, но не смогла, потому что теперь нападавший крепко сжимал ее горло двумя лапами. Она силилась их разнять, но не могла – только попусту царапала эту шелковистую, скользкую кожу.
Да нет, это не кожа, а ткань… это шелк… перчаточный шелк!
Да, краем помутившегося сознания Лида вдруг поняла, что это были перчатки! Руки в перчатках!
Если бы она могла перевести дух, она бы вздохнула с облегчением, потому что мертвецы перчатки не носят, а значит, на нее накинулся не какой-то обитатель этого кладбища. Хотя кто знает – вдруг кого-то похоронили в перчатках, в них он и набросился на ту дерзкую, которая решилась нарушить покой здешних насельников?.
.
И все-таки Лида знала, чувствовала, что на нее напал вполне живой и очень сильный человек. Вырваться от него не удавалось нипочем: крепко держа Лиду за горло, он швырял ее тело, которое становилось все более бессильным, из стороны в сторону. Однако Лида все же понимала, что единственное спасение – не потерять сознания, продержаться до тех пор, пока злодей не обессилет, и только тогда вырваться, чтобы или спастись бегством, или самой наброситься на него.
И вдруг… вдруг все кончилось.
Руки убийцы разжались, и Лида грянула наземь. С хрипом вздохнув, она вскочила, обернулась и закричала бы от ужаса во весь голос, если бы могла, потому что перед ней стояло страшное, ужасающее существо! Конечно, это был не человек, а именно существо! Низкорослое, плотное, облаченное в черное, с мертвенно-бледным лицом и кроваво-красными губами, с такими же бледными руками и скрюченными пальцами, оно стояло неподвижно, уставившись куда-то в пространство, и хрипело:
– Нет… этого не может быть… изыди… изыди!
Глава восемнадцатая.
Призраки старого кладбища
Лида, ничего не понимая, желая только спастись от этого ужасного кладбищенского обитателя: очевидно, упыря, вурдалака, восставшего из земли, который напал на нее по неведомой причине и по такой же неведомой причине ее отпустил, – метнулась в сторону, поскользнулась на чем-то, бросила нечаянный взгляд на землю – и в слабом свете луны вдруг увидела там нож. Острейший кухонный нож.
