Лида тихо засмеялась, утыкаясь губами в его шею. Она и сама знала, что красота вернулась к ней… Но гораздо важнее было то, что она поняла: даже «чудище» не смогло спугнуть той любви, которую испытывал к ней Василий Дмитриевич… испытывал, оказывается, с самой первой встречи, как рассказал он в кратких паузах между поцелуями.
– О Боже! – простонал он вдруг, отстраняясь от Лиды. – Не целуй меня больше, я теряю голову от твоих поцелуев! Забыл обо всем на свете! Мне ведь нужно послать кого-то в волость, чтобы с самого утра приехала полиция! Делать нечего, придется возвращаться домой, хотя я готов провести здесь всю ночь.
Мы запомним это место навсегда, правда? В конце концов, кто сказал, что первая брачная ночь должна проходить именно в постели? На траве тоже было прекрасно!
Лида кивнула, скользя рукой по его полуобнаженному телу.
– Нет! – Протасов вскочил, рывком поднял Лиду с земли. – Нам пора! Я отвезу тебя, а сам займусь делами.
– Хорошо, – пробормотала она, с трудом усаживаясь перед ним в седле и морщась от боли в ногах.
– Только мне надо добраться до своей комнаты как можно тише, чтобы никто не увидел меня в таком виде. Подумают, что на меня напали лесные разбойники или какие-нибудь медведи и чуть не разорвали на части.
– Тогда мне придется тебя проводить, чтобы все смогли увидеть этого лесного разбойника или какого-нибудь медведя! – засмеялся Протасов. – Вперед, Эклипс! Домой!
Да, им удалось добраться до комнаты Лиды незамеченными, но как-то так вышло, что уйти Протасов сразу все-таки не смог.
– Там, в роще, я толком и не рассмотрел твоей красоты! – пробормотал он, обнимая Лиду и увлекая ее к кровати. – Придется закончить здесь!
Словом, уехал он только под утро, покачиваясь в седле от усталости, то и дело оборачиваясь с таким счастливым выражением лица, что Лиде оставалось лишь надеяться, что он успеет придать себе более или менее приличный вид, когда окажется лицом к лицу с полицейскими.
Она долго глядела вслед мужу из окна, потом решила и сама позаботиться о приличиях. Никому на свете, даже Марфуше и, уж конечно, Анаисии Никитичне не хотела бы она показаться в таком растерзанном, пусть и бесконечно счастливом виде!"
"Кое-как помывшись холодной водой и с изумлением разглядывая в фарфоровом зеркале свое лицо, которое теперь выглядело не просто красивым, но и счастливым, Лида начала причесываться.
