Молчи! Тебе не удастся избегнуть ответственности! Мы прямо сейчас поедем в Спиридоньевку, и отец Епифаний вас обвенчает. Бабуле Никитишне скажешь, что ты боялся, что я не отдам Лидушу за тебя, поэтому и решил сделать то, что ты сделал. А соседям скормим рассказ о том, что бедная девочка в трауре, оттого вам и пришлось обвенчаться украдкой. В конце концов, она и в самом деле в трауре!
Если Лиде почти удалось убедить себя в том, что сцена с участием Касьяна и Авдотьи Валерьяновны ей примерещилась, то голос дядюшки она точно слышала наяву.
Значит, он разгадал гнусный замысел Модеста Филимоновича и теперь убежден, что должен спасти репутацию племянницы, немедленно выдав ее замуж за человека, который покушался на ее честь. Но более ужасной участи, чем стать госпожой Самсоновой, Лида просто не могла себе представить!
Да что за злая судьба?! Приехав к дядюшке и мечтая найти здесь тихую, любящую семью, она оказалась буквально между Сциллой и Харибдой!"
"Лида рванулась вперед и, распахнув дверь, выкрикнула:
– Нет! Нет! Я ни за что не выйду за него замуж! Да лучше мне умереть, чем…
И язык присох к гортани, когда девушка увидела того, с кем говорил ее дядюшка, сидевший в кресле.
Это был отнюдь не Модест Самсонов.
Посреди комнаты стоял Василий Дмитриевич Протасов.
– Полно дурить! – выкрикнул Иона Петрович. – Я обещал брату Павлу заботиться о тебе, как о родной дочери, ты обещала повиноваться мне, как родному отцу! А раз так, вот тебе моя воля: пойдешь за Василия Дмитриевича добром, не то тебя силком поволокут под венец! Я не допущу, чтобы имя наше было покрыто позором.
Поняла?
– Поняла, дядюшка, – слабо выдохнула Лида, не вполне понимая, что говорит.
– Умница, дитя мое! – растроганно пробормотал Иона Петрович. – Иди сюда, я тебя благословлю! И ты подойди, Василий Дмитриевич!
Лида, не чуя ног, подошла к дядюшке, рухнула на колени; рядом, после некоторой заминки, опустился Протасов.
Иона Петрович благословил их и, все еще держа руки на головах, закричал на весь дом:
– Касьян! Вели закладывать!
Глава седьмая. Тайное венчание
Эта ночь тянулась бесконечно…
Вот Иона Петрович что-то пишет торопливо, скрипя по бумаге стальным пером и разбрызгивая по сторонам чернила, а потом отправляет заспанного мальчишку в соседнее сельцо к священнику, отцу Епифанию, и скоро топот копыт лошади, на которой умчался посланный, стихает вдали.
